Он был прав. На все сто процентов. Я сымитировал, что сам смотрю в глазок, вмонтированный в стену возле ворот, приложив к нему чужое осклизлое глазное яблоко, после чего быстро сунул его под тканевую салфетку, которой была прикрыта посудина с крем-супом.

– Тест пройден. Теперь руку, – скомандовал голос.

Из стены выехала панель с углублением в виде ладони, куда я аккуратно опустил свою. Очень аккуратно, так, чтобы не сместилась кожа, снятая с руки повара. Я пытался настаивать, мол, попробую скопировать папиллярные линии. И я даже попробовал… Но у меня ни черта не вышло. Одно дело – послушное мясо на морде подправить, и совсем другое – мельчайший рисунок на коже.

Тогда Чжанцин скальпелем снял кожу с руки повара. Всю, начиная с запястья, как перчатку. Я пытался протестовать, мол, может, только с ладони…

– Отклеится, – покачал головой повар. – Рисковать нельзя. Снимай все.

Ощущение чужой кожи на руке было страшным. Я его никогда не забуду. Такая жертва не забывается. Какой же всепоглощающей должна быть ненависть этих людей, которые совершенно спокойно могли пойти на такое… И какой же неподъемной тяжестью ложился на мои плечи груз принятия этой жертвы. Ведь если я не сделаю все возможное и даже больше, значит, этот человек зря стал инвалидом…

– Не грусти, – улыбнулся он мне напоследок, подмигнув единственным глазом. – Нас уже ищут. И, думаю, найдут быстрее, чем ты доберешься до Троих. Но мы не дадимся им в руки. Ты же знаешь, Чжанцин умеет заваривать чаи, которые дарят долгий сон. В том числе и вечный.

Когда я уходил, Чжанцин как раз этим и занимался – засыпа́л в чайник какую-то желто-серую труху, пахнущую земляными грибами. Думаю, это и был тот самый чай, который дает гарантированную, вечную независимость от сильных мира сего…

– Тест пройден, – проговорил над моей головой механический голос. И следом в разные стороны бесшумно разъехались стальные створки ворот толщиной в полметра каждая, а я аккуратно толкнул свою тележку вперед…

Повар рассказал мне, что будет дальше. Согласно его инструкции, я вошел, сделал шаг вбок и три раза поклонился, с каждым разом все ниже. Так я, типа, отдавал дань уважения Троим – Старшему, Среднему и Младшему.

Ну и встречающему в придачу.

Это был рослый детина, для японца – аномально рослый, так как богатыри ростом с меня среди азиатов встречаются очень нечасто. Чжанцин назвал его биороботом. Похоже на то. Он словно весь состоял из мышц, которые не мог скрыть просторный белый халат, оттого пистолет-пулемет в поясной кобуре смотрелся на нем игрушечным.

Не отреагировав на мои поклоны, амбал подошел к тележке, сдернул с нее белую салфетку, приподнял крышку посудины – и задрал брови кверху.

– Это что?

Признаться, я думал, что глаз повара утонет в крем-супе. Ошибся…

– Глаз.

– Зачем?

Я пожал плечами.

– Для разнообразия. Типа вишенки на торте.

Амбал скривился, потом, откинув полу халата, завел руку за спину – и достал оттуда нож, похожий на небольшой меч.

– Ты что, с поверхности только что свалился? Перечитай инструкцию. Трое ненавидят сюрпризы.

– Хотел как лучше, – негромко сказал я, оглядываясь вокруг и оценивая обстановку.

Ага. Четыре автоматических пулемета под потолком. Над ними – видеокамеры, фиксирующие каждое движение. И прямо над головой – раструб. Думаю, того же предназначения, что и над воротами. Пойди что не так – пулеметы начнут крошить в кровавый винегрет все, что шевелится в этом помещении, а огнемет щедро приправит все это жидким пламенем.