И ей что-то не понравилось.

Конечно, все, что я проделал, было грубым экспромтом. Авантюрой, процентов на девяносто девять обреченной на провал: ну не может же японская техника быть тупее меня, придумавшего довольно неважный план за несколько секунд?

Ну а что мне было делать? Отдать амбалу тележку, развернуться и уйти? Или попытаться прорваться мимо него под прицелом пулеметов? Да даже если б я проскочил, вряд ли ушел бы далеко: или биоробот меня б расстрелял в спину, или какие-нибудь смертоносные устройства в коридоре сработали.

Я и выбрал второе – в меру своих способностей. И сейчас слышал, как одновременно зажужжали скрытые электромоторы пулеметов, корректируя прицел. Значит, ничего у меня не получилось. Ну и нормально. С четырех стволов почти в упор – легкая смерть, до мозга даже сигнал не дойдет, что с остальной тушкой что-то не так. То есть в гости к бывшей Сестре отправлюсь безболезненно.

Но туда отправился не я.

Четыре очереди слились в одну, и почти сразу мне в затылок дохнуло жаром. Я обернулся через плечо, не сбавляя хода, и увидел, как с потолка на амбала, валяющегося на полу, хлещет огненная струя. Да уже не на амбала, а на кусок черной горелой плоти, с каждым мгновением становящийся все более бесформенным…

Да уж, если честно, не ожидал. Что там увидели видеокамеры? Смазанное движение, где хрен пойми что происходит, а потом сотрудник уходит, а пришлый повар, человек низшей касты, одной рукой держится за горло, а второй тянется к оружию?

Возможно, все так и было. Или не так. Впрочем, какая разница? Главное, что я прошел второй уровень охраны и сейчас направляюсь к первому. Последнему. Где, скорее всего, будет какой-то мегалютый песец, по сравнению с которым пулеметы-огнеметы покажутся детскими игрушками…

Такой вывод напрашивался сам собой, так как стены коридора, по которому я шел, были украшены лицами.

Лицами мертвых…

Не масками, не кожей, срезанной с черепов. Похоже, просто лицевую половину черепа отреза́ли тонкой ленточной пилой, вычищали заднюю внутреннюю часть, бальзамировали переднюю, в глазницы вставляли цветные камни – и определяли этот кошмар на стену коридора.

Лиц здесь было много. Сотни. Искусные мастера-таксидермисты придавали им навеки застывшее выражение – горе, радость, задумчивость, нерешительность… Отдельный вид искусства, за который «творцов» хотелось зачистить больше, чем кого-либо до этого.

Особенно жутко выглядели морды мутантов – оскаленные в ярости, искаженные ужасом или же преданными мертвыми глазами смотревшие на проходящих мимо в немом обожании… Невольно я даже ускорил шаг, стремясь побыстрее миновать эту дорогу кошмаров.

И она закончилась – большим залом, в центре которого стояло странное сооружение.

Это были три поставленных вертикально стеклянных гроба, которые в Чернобыльской Зоне сталкеры называют автоклавами. В них, погруженные в жидкость, лежали три тела с очевидными признаками старения – морщины, аномальная худоба, отвисшая кожа…

Тела были опутаны кучей проводов, и множество приборов разного размера и совершенно непонятного назначения были расставлены вокруг автоклавов. Похоже, система жизнеобеспечения.

А посередине между автоклавами возвышалась стеклянная колонна, заполненная мутной жидкостью. И в этой жидкости что-то плавало, какой-то белесый ком, опутанный проводами…

Это и есть Трое?

И где же первый, самый ужасный уровень охраны?

Я сделал несколько шагов вперед, чтобы получше разглядеть все это.

И разглядел.

Твою ж душу…

Верхняя часть черепов у стариков, лежавших в автоклавах, отсутствовала. Выше бровей – ничего, только провода тянутся от ополовиненных голов к колонне…

В которой – я наконец-то разглядел – плавал мозг…

Нет!

Три мозга, объединенные в один!

«Неплохо, правда? – прозвучал голос в моей голове.