Посредине зала стоял большой, массивный круглый стол, выполненный из дуба, в центре которого стояла простая деревянная чаша – может, тот самый Грааль, за которым веками охотились рыцари всего света, но, скорее всего, его имитация. А в чаше лежал хрустальный череп, подсвеченный изнутри лазурной синевой, отчего глазницы артефакта сияли неестественно-голубым светом.

Вокруг стола в креслах с высокими спинками, увенчанными черепами со скрещенными костями, сидели эсэсовцы в черной форме – те самые обергруппенфюреры, о которых я прочитал в голове «бранденбуржца», охранявшего вход в Северную башню. И стоило мне войти, я понял – лучше б я этого не делал…

Потому что все двенадцать были псиониками. Очень сильными, гораздо сильнее меня. И сейчас они смотрели на меня, даже не повернув голов.

Им это было не нужно.

Я ворвался к ним во время совещания, но не такого, как у обычных бюрократов, собравшихся, чтобы обсудить свои производственные проблемы.

Сейчас они все находились в состоянии объединенного сознания – так им было проще общаться. Что-то вроде видеоконференции, но более скоростной, когда всем не надо выслушивать, что скажет один, – обмен мыслями процесс гораздо более быстрый, чем диалог. Потому, когда я вошел, одному из псиоников достаточно было лишь посмотреть в мою сторону – и меня немедленно увидели все остальные.

И приняли меры.

Им даже не надо было напрягаться – коллективное сознание мгновенно приняло решение, правда, в последнюю миллисекунду его подкорректировал тот, кто был в этом сборище главным.

Карл Гебхард, уже единогласно избранный председателем Общества Двенадцати, получивший звание оберстгруппенфюрера и награжденный Рыцарским крестом Железного креста с Дубовыми Листьями и Мечами за блестяще проведенную операцию по захвату особо ценного артефакта, благодаря которому Вторая мировая война закончится победой Третьего рейха. Я разглядел только сейчас: этот артефакт лежал в чаше Грааля вместе с черепом – бесформенный кусок металла, как и древний хрустальный символ смерти, излучавший знакомое слабое сияние цвета чистого неба…

Общее решение Двенадцати было уничтожить наглеца, посмевшего ворваться в Зал Грааля, разорвать ему мозг ментальным ударом – но Гебхард решил иначе.

Я не умер. Лишь, словно мгновенно придавленный многотонной плитой, рухнул на колени, выронив автомат, – и внутри своей головы услышал мысль Гебхарда, обращенную к остальным членам совета:

«Подождите, господа. Убить его всегда успеется. Это очень интересный персонаж, с которым я уже сталкивался ранее, во время войны. Так называемый Координатор, путешественник во времени, владелец ножа, способного рассекать пространство и время».

«Судя по содержимому его головы, он имел глупость подарить этот нож какому-то ученому, – заметил один из обергруппенфюреров. – И зачем он нам нужен?»

«Возможно, нам пригодится его навык прохождения через время, – заметил Гебхард. – Потому разумнее будет скачать из его головы информацию об этом процессе, нежели уничтожать мозг ее носителя».

«Так что вам мешает это сделать, уважаемый оберстгруппенфюрер? – поинтересовался другой псионик. – Забирайте из его головы то, что вас интересует, и продолжим наше заседание…»

Обмен мыслями у этих типов, полностью уверенных в том, что стоящая на коленях козявка ничем не сможет им помешать, занял от силы секунд десять. Я же все это время не сопротивлялся ментальной плите, которая давила меня сверху все сильнее, так как все усилия я направил на то, чтобы мысленно построить и удержать мощный стальной бронированный щит, отгораживающий от сборища псиоников одно мое маленькое воспоминание о событии, произошедшем совсем недавно…

И этот щит псионики, конечно, заметили.