Евгений Капба. Закон Мерфи в СССРНе читайте советских газет – 4
Глава 1, в которой происходит побег из больницы и забег под дождем
Автор напоминает: в книге присутствует огромное количество никогда не существовавших в реальной истории людей, мест, событий, мнений, мотивов и разговоров; и примерно такое же количество тех, что всё-таки существовали. Попытки отличить первых от вторых не приведут вас ни к чему хорошему. К плохому, впрочем, тоже.
— Черт возьми, сдохнуть под грудой картошки? Серьезно? Белозор, вообще — на кой хрен ты поперся в Смолевичи? — этот голос я знал хорошо: к моей больничной койке пришел никто иной, как Павел Петрович Привалов, начальник Минского УГРО. — …ГАЗ-САЗ-53Б под управлением водителя Николая Митрофановича Пустовита… — пробормотал я. — Погоди-ка! Какого хрена? Опять твои штучки? Ты что — знал? Но тогда — какого хрена?! — Он живой хоть? — я мог разговаривать — белозоровским баритоном, шевелить этими руками-лапищами, даже слышать! Это всё само по себе было прекрасно, а тот факт, что башка моя была сплошь обмотана бинтами, меня особенно не смущал. Свет-то сквозь них я уже видел, так что и зрение — восстановится! Я точно это знал. Так что мерзкое ощущение по всему телу, головокружение и мигрень можно было и потерпеть. — Живой! Он успел вывернуть руль, снизить скорость. Отделался легким испугом. Твой козлик бортом ударило, и картошки внутрь насыпало будь здоров! Ты только никому не рассказывай — засмеют! Бульбаш, едва не подохший от бульбы… Мне смешно не было, а Привалов веселился: — Козлику твоему — хана. Восстановлению, по всей видимости, не подлежит. А ты — подлежишь. Правда, черепно-мозговая травма и всё такое — ну это врачи тебе расскажут. Веселые деньки в больничке тебе обеспечены! Ты мне вот что скажи — черную «Волгу» видел? — Какую «Волгу»? — удивился я. — Ну, которая на встречку выехала и твоего этого Пустовита с панталыку сбила! — Ничего такого я не видел… Я на обочине стоял, сообщение по радио слушал! — Сообщение, м-да. Не один Пустовит с панталыку сбитый сейчас, — этот матерый мент, похоже, впал в уныние. — Одна половина страны рыдает и пьет с горя, вторая — гармонь готова от счастья порвать и пьет от радости, но — тихонечко. А третьей половине вообще фиолетово, кто там с трибуны вещает… Позорище какое-то. Ворона в турбине борта номер один, десяток погибших, из самых-самых… — Не бывает третьей половины, — сказал я. — Ой, Белозор! Не до того сейчас! Ты мне вот чего скажи — нам-то, нам — как дальше быть? Думаешь, я к тебе потрепаться пришел? Давай, говори, что там дальше? — А я откуда знаю? — я и вправду понятия не имел, что делать Минскому УГРО в целом и Привалову в частности в данной ситуации. — Но ты же… М-да. Ты сам-то что собираешься делать? — Я-то? Работать. Статьи писать. В командировки ездить. Интервью брать. Дачу ремонтировать. Еще полушубки хочу девчатам справить на зиму… — А!.. А-а-а-а… — Привалов, кажется, пытался понять и принять сказанное мной, но не успел — послышались быстрые легкие шаги. — Гера! Да что ж это такое?! — это была Тася. — Товарищ милиционер, посадите его в тюрьму, пожалуйста! — Э-э-э-эй, это чего — меня в тюрьму-то? — для проформы возмутился я. — Чтобы ты от большого ума не убился! Или чтобы я тебя не убила! — Так, товарищ Морозова, — продемонстрировал осведомленность в моих личных делах Привалов. |
