То ли ему что-то от меня было надо, то ли он и вправд так сильно благодарен… Видя мои колебания, Таисия подошла ко мне, встала на цыпочки и жарко прошептала в самое ухо:

— Соглашайся. А то подселят меня с девочками к тетке с химзавивкой, в четырехместный, а тебя — к пьющим историкам из Могилева!

Я не хотел к пьющим историкам из Могилёва — с этой братией шутки плохи, и хотел, чтобы девочки жили в комфорте. Ну и двухкомнатный номер предполагал некую степень свободы для нас с Тасей, а это был оч-ч-чень серьезный аргумент, а потому — пришлось натягивать на лицо резиновую улыбку и говорить Эрнесту:

— Что ж, Эрнест, вы меня очень обяжете… — всё-таки стоило признавать своё бессилие в местной специфике.

«Достать» и «договориться» — этого я не умел и в будущем, добиваясь всего кротом и потом, а уж тут и подавно…

— Вот и славно!

* * *

Что и говорить — с помощью Эрнеста всё получилось чуть ли не моментально. Номер у девчат оказался шикарный — семейный, наверное, для каких-то партийных бонз — с большой кроватью в одной комнате и двумя поменьше, детскими — во второй. Душ, совмещенный с туалетом, тоже выглядел вполне цивильно, интерьер — вполне ничего, эдакий ретро-полулюкс с непременной репродукцией «Утро в сосновом лесу» на стене.

Хитрый Эрнест, видимо, понял, что я больше времени буду проводить с Таисией, потому и заманивал меня в соседи: номер был двухместный, с дополнительным диваном — раздолье!

— Красота? — спросил Эрнест обводя руками эти хоромы. — Красота. Давай на «ты»?

— Ну, давай на ты, — кивнул я, пытаясь сжимать челюсти не слишком сильно.

— Ладно, Гера, располагайся, кидай вещи — я в душ, освежиться, и пойдем в столовую — для нас накроют, обед два часа назад был, но нам теперь что — голодать?

Он не стесняясь скинул с себя одежду — до самых трусов-боксеров, швыряя всё на кровать. Туда же полетело и пресловутое портмоне. Оглядев своё спортивное туловище в зеркале, Эрнест улыбнулся отражению, подхватил одно из казенных полотенец и скрылся в санузле, откуда скоро послышался шум воды.

Я занял один из свободных шкафов и принялся раскладывать вещи, время от времени поглядывая в сторону коричневого, глянцевого кожаного портмоне — большого, на половину листа а4. Этот то ли планшет, то ли бумажник даже не был закрыт на кнопку или молнию! У меня внутри прям свербело: хотелось посмотреть, что там такое внутри хранил этот подозрительный парень.

А, черт с ним — пока душ работает он точно не выберется! Я дал волю любопытству и ринулся к кровати Эрнеста, ухватил портмоне и раскрыл его.

— Листья дубовые падают с ясеня, — вырвалось у меня. — Вот нихера себе так нихера себе!

Всё было очень просто и одновременно страшно: в бумажнике лежали деньги. Катастрофически много денег!

Глава 5,

в которой девочки отдыхают, а Эрнест что-то мутит

— Понедельник, — читал вслух пухлый мальчик лет девяти, вазюкая пальцем по листку с меню, вывешенному у входа в столовую. — Хлеб белый, хлеб ржаной, сахар к чаю на завтрак и ужин, масло сливочное на завтрак и ужин. Завтрак, закуски: ветчина, яйцо в смятку, творог со сметаной, икра овощная консервированная. Первое блюдо. Крокеты мясные, жареные, поджарка из свинины, тельное из рыбы, рыба по-польски, ватрушки с творогом и 200 г молока. Ма-а-ам, а что такое «тельное»? Оно из теленка или из рыбы?

— Мам, а ватрушки точно дадут? — подергала Таисию за рукав Василиса.

— Вась, погоди, я сейчас, — Таисия замерла перед зеркалом, поправляя прическу.