Забор, окружающий склады, выглядел, честно говоря, не очень: местами подгнившие, проломившиеся доски, поросшие плющом, были скорее номинальной защитой, преградой для случайных коровенок или овечек. Но никак не препятствием для злоумышленников. Любителей поживиться фруктами ожидал другой сюрприз: забористый хриплый лай возвещал о том, что на территории имелись сторожа посерьезнее двух небритых дядек у ворот!

Собачек я, если честно, побаивался. Но делать было нечего, всё зашло слишком далеко. Тем более, с точки зрения закона я ничего не нарушал и на охраняемую территорию не проникал — нет такого правила, которое запрещало бы прятаться за ржавыми платформами! Солнышко припекало, и от нагнетаемого адреналина и жарких лучей моя спина стала мокрой, а по лицу текли крупные капли пота, которые мешали мне нарушать технику безопасности и пролезать под вагонами.

В тот самый момент, когда я спрятался за колесной парой вагона из состава, стоящего на погрузке, со стороны складов послышался оживленный разговор и шум шагов нескольких человек.

— Как — некондиция? Почему — некондиция, Самвел? Смотри, какая кондиция! Товарный вид имеет, хоть его в ЦУМе выставляй! — послышался звук отодвигаемой двери вагона.

— Говорю — некондиция, и товарищ из Москвы уверяет: когда доедет, будет некондиция, Заур! Смотри, как он убедительно говорит, просто эксперт! Эрнест, вы же эксперт?

— Эксперт, — раздался голос Эрнеста. — Лучший специалист по некондиционному товару!

Зашуршала бумага — я аккуратно выглянул из-под вагона и увидел, что мой сосед по комнате снова полез в портмоне. Однако, осёл груженный золотом пройдет в любые ворота! Даже если осла зовут Эрнест. Тем более, если его зовут Эрнест!

— Сколько некондиции, товарищ эксперт? — поинтересовался ответственный Заур.

Я снова спрятался за колесную пару и слушал очень внимательно.

— Маврикис Адамович очень просил к Новому году мандаринов побольше, может быть — семь, восемь… — проговорил Эрнест.

— Ящиков? — уточнил Заур.

— Станет Постолаки на ящики размениваться, — усмехнулся Самвел — видимо, он тут был начальник. — Вагонов, верно?

— Точно — вагонов! — подтвердил Эрнест.

— Но это же… — Заур закашлялся и долго не мог прийти в себя.

— Это экспертное мнение. Усушка, утруска, угар, утечка. Мы ведь не говорим, что десять вагонов должны прибыть одним поездом? Мы говорим про Новый год. Апсарские мандарины — лучшие в мире, верно? Потому что хранятся до четырех месяцев… И валютой за них платить не надо.

— Или не хранятся, — усмехнулся начальник Самвел. — Усушка, да? Утруска, угар…

— Это вы про кого угодно можете говорить, но не про Маврикиса Адамовича! У нас на овощебазе всё есть и всё хранится как положено! А почему? Потому что эксперты работают!

— Так что, документы исправлять? — уточнил Заур, которому явно нравилось быть экспертом.

А обеспеченным экспертом ему нравилось быть еще больше.

— Оставь тут, потом исправишь! Пойдем, дорогой, — выпьем, закусим… — предложил Самвел.

— … о делах наших скорбных покалякаем, — продолжил мысль Эрнест. — Маврикис Адамович еще про фундук просил напомнить, есть выход на кондитерский цех…

— Это почему — «скорбных»? — перебил его Самвел.