– Ты… что ты делаешь?..

– Пытаюсь быть справедливым, – усмехнулся Ион. – Ты же сам говорил, что правитель прежде всего должен быть честным с самим собой. Думаю, это правило касается и сына правителя, которому по Закону Зоны однажды должна отойти власть отца.

Надо отдать должное лысому, одновременно являющемуся и судьей, и, похоже, наместником Бога на земле для своих подданных, – от удара он оправился быстро.

– Ну что ж, – произнес Директор. – Ты всегда был упрямым. Однажды ты решил стать стаббером – и стал им вопреки моей воле. Теперь ты хочешь умереть вместе с уродами и преступниками. Я по-любому уважаю твой выбор, стаббер, хоть и не понимаю его. Ты мог иметь все, а предпочел смерть…

– Это обычный выбор воина, – сказал Ион. – Если помнишь, когда-то ты учил меня и этому.

– Помню, – кивнул Директор, еле слышно скрипнув зубами. – Что ж, пусть свершится предначертанное.

* * *

– Знаешь, старики говорят, что Великий Механик забирает к себе мертвых и дает им новую жизнь. Но делает он это только с теми, кто верит в него. Не хочешь поцеловать шестерню? Это все, что нужно сделать для того, чтоб Механик не оставил тебя после смерти.

Ион расстегнул ворот и показал маленькое зубчатое колесико. Оно висело у него на шее, продетое сквозь тонкий кожаный шнурок. Наверно, жутко неприятно, когда шестеренка становится на ребро под рубахой.

Я покачал головой.

– Тому, кто не боится смерти, не нужно целовать шестерню.

– Ты не боишься смерти? – удивился Ион.

– Глупо бояться неизбежного, – пожал я плечами.

– Тогда, может, проще сразу застрелиться? – криво усмехнулся стаббер, застегивая ворот. Похоже, мое нежелание принять его веру слегка задело парня.

– Торопить неизбежность не менее глупо, – ответил я.

Признаться, я немного кривил душой. Любое живое существо подсознательно боится умереть. Это заложено природой на уровне инстинктов. Другое дело, что вполне можно накрутить себя так, что этот страх будет восприниматься как привычная тяжесть рюкзака на плечах. Вес, конечно, мешает, но ты постепенно адаптируешься и идешь вперед, уже не обращая на него внимания. Не тот десантник, кто не боится прыгать с парашютом, а тот, кто боится, но прыгает. Не тот воин, кто не боится смерти. Воин, как и любое другое живое существо, тоже боится умереть, но при этом делает свою привычную работу не обращая внимания на собственный страх. Когда ты безразличен к чему-либо, оно не имеет для тебя значения…

Мы лежали рядом на земле, завернувшись в пончо кустарного производства, сильно похожие на натовские. Спальных ковриков нам не выдали, но и на том спасибо. Вместо них мы накидали на землю сухой травы, которой вокруг было предостаточно, – вот тебе и ночлег…

После суда надо мной из тюрьмы выволокли остальных несчастных. Вывели за ворота завода, раздали по куску вяленого мяса и по кружке воды. Мне даже руки развязали по такому случаю. Подождали, пока мы поедим, – определенный такт бывает и у палачей. Мол, пусть пока еще живые убитые немного покайфуют перед смертью.

Потом всем нам вновь связали руки за спиной крепкими кожаными ремнями и погнали по раздолбанному шоссе. Сзади неторопливо переваливались на выбоинах те самые два электрокара с «Кордами» плюс открытый транспортный электроцикл, похожий не на стального ежа, а на вполне мирный грузовик с прожектором на кабине. В кузове грузовика разместился десяток стражников с автоматами Калашникова… и один с СВД!

Последнее меня поразило до глубины души. Хотя чего только не хранит народ в домашних сейфах, особенно тот, что вернулся с локальных войн.