И эти силы начали его стремительно покидать. Через несколько секунд ученый почувствовал себя так, словно перенес тяжелейшую болезнь, когда единственное, чего хочется, – это лечь на землю и тихо умереть он нереальной слабости. Но он продолжал усилием воли стоять на внезапно задрожавших ногах, потому что плох тот командир, что выжил сам, но не смог спасти свой отряд…

Рут сама решительно сбросила со своих плеч чужие руки и сказала:

– Все, уходим. Теперь у нас точно хватит сил добраться до границы тумана.

И первая пошла вперед.

– Но как она смогла… ослушаться моего приказа? – через силу произнес Кречетов.

– Туман постепенно снимает блокировку воспоминаний о прошлом, – произнес Фыф, стоящий рядом. – А значит, позволяет принимать правильные решения вместо того, чтобы выполнять неразумные приказы. Но за самопожертвование спасибо. Без твоей подпитки мы бы точно все остались в этом тумане. А сейчас пойдем, там осталось метров триста прошагать до границы Припяти.

* * *

– Наиболее короткий и безопасный путь в Припять лежит через Рыжий лес, – произнесла Грета, ловко разминувшись со стаей ворон, едва не врезавшихся в нашу «галошу», летящую над Зоной.

– Что короткий – поверю. А вот насчет безопасности – сомневаюсь, – заметил я.

– Вывод сделан на основе анализа последних данных «Энциклопедии Зоны», сообщений сталкерской радиостанции, а также видеоматериалов с камер Захарова, – бесстрастным голосом доложила Грета. Он у нее всегда был таким, но сейчас мне показалось, что в нем проскользнули нотки обиды за недоверие.

– Рыжий лес понизу реально опасен, – проговорил Бесконечный. – Заповедник ктулху, по-другому и не назовешь. А поверху – не знаю, не летал, но, может, Грета и права. Зато аномалий в Рыжем лесу всяко меньше, чем в той чаще, над которой мы пролетали.

– Пилоту виднее, – пожал я плечами.

Спорить было лень, да и незачем. Зона в целом гиблая территория, к тому же постоянно меняющаяся после каждого Выброса. Сегодня в одном месте более опасно, завтра – в другом. В конце концов, Грета – это личный домашний решатель проблем, созданный Захаровым, и спорить с машиной, изначально предназначенной для анализа данных, я счел неразумным, хотя чуйка мне подсказывала, что в Рыжий лес ни соваться не стоит, ни летать над ним.

Лучше б я свою чуйку послушался и настоял на своем…

Леса Зоны в основном состоят из корявых деревьев, изуродованных радиацией, аномальным излучением и слабокислотными дождями. Если есть листва на некоторых из них, то преимущественно хилая, нездорового зелено-грязного цвета.

Рыжий лес в этом отношении выглядит намного красивее.

Во время аварии на ЧАЭС десятки тысяч гектаров леса, растущего возле атомной станции, приняли на себя наибольшую долю выброса радиоактивной пыли. Из-за высоких доз поглощенной радиации деревья погибли, а их листва окрасилась в буро-красный цвет. Во время работ по дезактивации зараженной территории чащоба была снесена бульдозерами ликвидаторов и захоронена. Однако на месте захоронения после первого же выброса аномальной энергии появился новый лес с живыми деревьями-мутантами, листва которых имела все тот же буро-красный цвет.

Этот лес, где уровень радиации был зашкаливающим даже по меркам Зоны, полюбили ктулху – среди деревьев с листвой цвета пламени они чувствовали себя просто прекрасно. При том что дендромутанты хватали своими ветвями любую добычу, оказавшуюся поблизости, и выпивали из нее всю кровь, ктулху они почему-то не трогали. Может, признали их за своих по способу отлова ходячей пищи?

Мне несколько раз приходилось бывать в этом царстве кровопийц, как стационарных, так и бегающих, и, будь моя воля, я бы держался от него подальше.