Их было пятеро.

Трое огромных ктулху, взрослые самцы, габаритами не уступающие Васе. И с ними две самки, чуть поменьше размерами, но только чуть. В бою они даже злее самцов – видел я однажды, как такая тварь рвала в клочья целый отряд сталкеров-одиночек, а те со страху ничего не могли поделать. Жуткое зрелище.

…Они находились метрах в пятидесяти от нас. И если «Вал» не откажет, я успею вышибить мозги как минимум двум, прежде чем остальные порвут меня и Васю на бастурму…

Это была верная смерть, вернее не бывает. Ктулху редко сбиваются в стаи, только если очень голодны. Максимум вдвоем могут на охоту выйти. А тут… Тут не отбиться даже с пулеметом – твари слишком быстры. И слишком плохо берут пули их толстенную шкуру, которая в месте удара имеет свойство мгновенно становиться плотной как броня. Ну и регенерация у ктулху безумно быстрая. Спасти может только меткая очередь по глазам или в пасть, окаймленную бородой из длинных щупалец.

Я даже один раз выстрелить успел, выбив глаз самому здоровенному мутанту – из черепа брызнуло белесым содержимым гляделки… и чуть пальцы себе не сломал, когда по моему «Валу» что-то ударило. Сильно. Очень сильно. Я никогда хиляком не был, но тут оружие не удержал, и оно улетело в траву.

Я обернулся – и не понял, что произошло.

На месте, где только что был Василий, стоял огромный ктулху в его одежде и, растопырив толстые ротовые щупальца, шипел на соплеменников. Страшно шипел, вылупив белесые глазные яблоки без намека на зрачки, аж у меня по шкуре мороз побежал от этого шипа.

И ктулху, которые ринулись было в атаку, вдруг притормозили, словно напоровшись на стену. А потом и вовсе попятились, недоуменно переглядываясь. Одноглазый было попытался построить из себя героя, угрожающе клокоча горлом, но его быстро образумили соплеменники. Схватили за передние лапы – один за правую, второй за левую – и потащили раненого в чащу. Тот возмущался, дергался, слюной брызгал – и, как оказалось, без толку. Вырваться не получилось, так как две дамы вдобавок усиленно толкали его в спину.

Все произошло быстро – через полминуты никаких ктулху на поляне не было. Кроме того, что спугнул остальных…

Сейчас он, недовольно кряхтя, был занят – расправлял свою бороду, пряча под ней самые натуральные ротовые щупальца ктулху. И жуткие глаза вновь стали человеческими, когда белесая пленка ушла в сторону и из-под нее показались зрачки с радужкой.

Нападать мутант не собирался – бороду чесал, растрепавшуюся, когда он ее своими щуплами разворошил. Ясно, чего ж тут неясного. Оказывается, я из барака не человека вытащил, а самого натурального мута, который классно научился маскировать свою истинную сущность.

– Удивляешься? – проворчал Василий. – Все, как увидят, сидят вот такие, как ты сейчас, зенки вылупив. А я чо, виноват, что мамку вот такой ротощуплый урод изнасиловал в лесу? Ты, небось, думал, они только кровь сосать могут и на том самом месте у них ничего нету? Да хрен там! Когда надо, оттуда штуковина выдвигается в половину твоей руки.

Я почесал в затылке. Вроде много чего повидал в Зоне, а оказывается, знаю далеко не все. Но в то же время ктулху сравнительно недавно появились на зараженных землях. Что-то тут не бьется, Васе-то с виду минимум тридцатник.

– Ну допустим, – кивнул я. – А годов тебе сколько тогда?

– Скоро четыре будет! – с гордостью сказал Василий. И, заметив мой недоуменный взгляд, добавил: – Если ротощупла с человеком скрестить, такой вот выкидыш вроде меня быстро растет.

Сказано было это с нескрываемой досадой. Видно было, что моего спутника гнетет его родословная – и не человек, и не мутант, нигде такому не рады.