Сказано было это с нескрываемой досадой. Видно было, что моего спутника гнетет его родословная – и не человек, и не мутант, нигде такому не рады. И люди боятся, и вон ктулху тоже едва кондрашка не хватила, когда они увидели результат скрещивания соплеменника с человеком.

– А нафига ствол у меня выбил? – поинтересовался я.

– Ну, это… Родственники вроде… Нехорошо, когда в родственников стреляют.

Угу, ага. А когда родственники собираются нас сожрать, это, типа, нормально.

В общем, Васе оставалось только посочувствовать. И, пожалуй, поблагодарить.

Что я и сделал, сходив за «Валом» и снова присев у костра.

– Получается, ты меня спас только что, – сказал я. – Стало быть, за мной Долг Жизни.

Вася посмотрел на меня как на идиота.

– Фигею с вас, хомо, – произнес он. – Так-то я тоже не особо хотел, чтоб меня ротощуплы съели. Невелика заслуга, что я их спугнул, они меня почему-то как огня боятся.

Я окинул взглядом фигуру гиганта. В общем, неудивительно, что соплеменники недальновидного ктулху-насильника опасаются встречаться с его отпрыском. Если таким кулаком заехать кровопийце в щупла, пожалуй, из затылка они у него и вылезут. Ктулху мощные, но больше жилистые все-таки, чем мускулистые. А Васе хоть на чемпионат по бодибилдингу выходи, гора мышц. И кулаки каждый чуть не с мою голову.

Ну и человеческий интеллект тоже роль играет. Ктулху – это все-таки довольно примитивные мутанты, просто очень сильные и быстрые. Но если к этим качествам прибавить человеческую хитрость, коварство и умение просчитывать ситуации, то получится неслабая такая машина для убийства. Думаю, не зря семейка ктулху свалила от греха подальше, звериная чуйка у, как их назвал Вася, ротощуплов развита очень хорошо.

– Пожрать бы чего, так ведь нету, – тоскливо произнес Василий, выразительно посмотрев на меня.

Я машинально опустил руку на спусковой крючок «Вала», лежавшего у меня на коленях.

– Да не, ты не так понял, – грустно усмехнулся мой спутник. – Кровью я не питаюсь, мама не разрешает. Жру как обычный хомо. Жую. Нудное занятие, и невкусно то, что вы точите, но я уже привык. На картохе вон как разожрался, щеки в бороде не помещаются.

Я усмехнулся. Вася, несмотря на нежный возраст, был не лишен чувства юмора.

В карманах у меня осталось два белковых батончика, один я протянул ему.

– Негусто, но что Зона послала. Больше ничего нет.

– Нормально, – кивнул Василий, забирая батончик. – Как мама говорит, харя поменьше станет. Скучаю по ней.

– По харе? – удивился я. – Давно не видел?

– По маме, мля, – скривился полумутант. – Она у меня хорошая.

Понятно. По матерям скучают все дети, даже если у них борода до пупа и рожа, которой боятся ктулху.

– Смену я первый стою, – сказал я, когда с батончиками было покончено.

– Какую смену? – не понял Василий.

– Ты дрыхнешь, я караулю, – пояснил я. – Это называется смена. Потом меняемся.

– А, ты об этом, – махнул лапищей полумут. – Не парься. Ложись и спокойно дави харю. Люди сюда не полезут, а муты моего запаха как огня боятся.

И видя, что я готов возразить, добавил:

– Ладно, ладно. Три часа я караулю, потом ты. Так нормально?

– Пойдет, – кивнул я.

Я и правда жутко вымотался за день, и поспать хотя бы несколько часов было б за счастье. Поэтому спорить не стал и, примостившись возле костра в обнимку с «Валом», вырубился практически мгновенно.