– Эффектно, командир, – кивнул один из бойцов. – Если честно, этот боров всех уже задолбал. И что дальше делать будем?

– Как и собирались – брать затон, – сказал я.

* * *

Припятский грузовой порт трудно не заметить, находясь в окрестностях затона. И в этом заслуга трех подъемных кранов, возвышающихся над пеленой красного тумана. Есть там и четвертый, плавучий. Вернее, был. Когда из затона исчезла вся вода, он наверняка ушел на дно.

Эти краны мне были весьма интересны в качестве наблюдательной точки. Прежде чем что-то предпринимать, всегда хорошо оценить расположение врага, прикинуть, как его эффективнее помножить на ноль. И подъемники для этого подходили как нельзя лучше.

Однако сделать это было проблематично.

Бандиты не просто обнесли затон колючкой, но и вышек понатыкали, чтоб никто к их туманной кормушке близко не подобрался. Причем грамотно обставились – дно смотровых площадок на вышках броней обили, снятой со старых БТРов. И борта тоже. То есть по-тихому охранников снизу не снять. В общем, проблема.

Но после того, как мы понаблюдали за ними, лежа в высокой траве, стало ясно – проблема решаема.

Ибо наблюдатели на вышках были пьяны вусмерть.

Есть такая тема, мол, алкоголь в крови от радиации спасает. Может, что-то такое и имеется, в чем я лично сильно сомневаюсь, но бухой сталкер в Зоне скорее сдохнет от кучи других опасностей, для преодоления которых необходимы трезвый ум и быстрая реакция, нежели чем от избыточной радиоактивности. Вольные бы со мной, конечно, поспорили, но это их дело, сколько отравы в себя вливать типа «для здоровья»: просто глушить спиртное хоть по поводу, хоть без – точно не мой случай, и говорить тут не о чем.

А вот бандиты, по ходу, были с вольными в этом вопросе солидарны. В лагере у себя трезвые ходили, чтоб от начальства трендюлей не схватить, а на дальних постах «лечились» только в путь. За полчаса с двух вышек, находящихся в поле моего зрения, три пустые бутылки улетели в красный туман под гогот и пьяные выкрики.

Я вкратце объяснил наемникам свой план и пополз вперед, стараясь не особо шевелить траву. Можно было, конечно, дождаться темноты, но это как минимум минус два-три часа, за которые бандиты могли скормить затону мамашу Васи, что шло в разрез с данным мною словом.

У травы Зоны есть интересная особенность. В основном она хилая, серая, невысокая. Но вблизи зараженной воды или источников сильной радиации она конкретно в рост прет, кое-где скрывая с головой взрослого человека. С затоном та же история приключилась: в зарослях, что колосились по его берегам, можно было не ползать, а спокойно ходить не таясь, и при этом не особо опасаясь, что пьяные бандиты тебя заметят.

Но я судьбу искушать не стал. Подобрался к ограждению, снял с пояса одолженный у наемника советский штык-нож от АК, наложил прямоугольное отверстие в клинке на штифт ножен, превратив таким образом штык в ножницы для резки проволоки, после чего, повозившись минут пять, вырезал себе проход – и пополз дальше.

К кранам.

Само собой, на вышках меня не заметили. И не только из-за высокой травы. Там продолжали пьянствовать, заливая алкоголь как не в себя. Пробираясь мимо одной из вышек, я услышал характерное бульканье – кто-то жрал спиртное прямо из горла. А его напарник в это время причитал:

– Не, Сэмэн, прикинь. Моя алюра на Большой земле себе хахаля нарыла, пока я для нее в Зоне корячусь, бабло поднимаю. Ну это как, а? Не беспредел?

– Уффф… В натуре чуха края попутала, – отозвался кореш, оторвавшись от бутылки. – По ходу, реально, как откинемся с этой Зоны, за такое надо ей и ее пахарю чисто по-пацански перья в требуху насовать.