— Привет, малыш, — заворковала она с тягучим южным выговором.

Мужчина не шевельнулся, когда женщина повисла у него на шее. Что эта замухрышка делает рядом с таким, как он?

— Это Джереми, — сказал ей мужчина без малейшей неловкости. — Джереми, это моя подруга Кэндис. Она прилетела сегодня утром.

— Рад знакомству. — Я протянул руку.

— О-о, он хорошенький! — Она пьяно ухмыльнулась. Несмотря на ее кричаще яркий макияж, я понял, что раньше она была очень красива. — Надо познакомить тебя с моими дочерьми, — сказала она и насмешливо подмигнула: — Младшая — девственница.

Я смущенно кашлянул.

— Кэнди, налей себе выпить. Мы с Джереми поднимемся наверх.

Он обнял меня за плечи и повел по парадной лестнице на второй этаж. Я залюбовался изысканной обстановкой. Каждая деталь, каждый штрих были безупречны: мраморные арки с гладкогрудыми ангелами, склонявшимися над проходящим, старинные часы и лампы, чья форма повторяла изгибы комнат. Незнакомец тоже шел плавно, как бы обтекая каждый поворот. Женщина внизу вносила единственный диссонанс: казалось, кто-то исторг из инструмента фальшивую ноту. Лукавая, безумная мысль мелькнула у меня: неужели надо мной насмехаются? Может, появление представительницы «белой голытьбы» призвано напомнить мне, кто я есть? Или это у меня разыгралась паранойя? Кто знает, не предпочитает ли незнакомец именно таких Кэндис? В конце концов, Билл Клинтон обладал самыми широкими возможностями, но вспомним вереницу тех, за кем он бегал. Всегда будут сенаторы, которых застанут со спущенными штанами в придорожных мотелях, где они пробуют на вкус разные способы саморазрушения. Так что же это — порок или пародия? Получилось, конечно, смешно, но вопрос в том, кто над кем смеется: я над ними или они надо мной?

Через маленькую дверь мы вошли в кабинет. В центре стоял дубовый стол, вдоль стен тянулись книжные полки, заставленные не книгами, а сувенирами со всего мира: африканскими масками, индийскими идолами, индейскими тотемами и сотнями других, незнакомых мне артефактов.

На одной из стен висела огромная карта мира, где весь свет распластался на двух плоских эллипсах. Из карты торчали сотни булавок, отмечавших разные города.

— Вы побывали во всех этих местах?

— Да. — Его глаза блеснули. — За много лет, разумеется.

Мое внимание привлекла потертая маленькая карта, висевшая в рамке на стене.

— Одна из оригинальных карт поисков на Бимини. Там я немного задержался, — засмеялся он.

Незнакомец не ходил за мной по пятам, позволяя бродить вдоль полок.

— Что это? — спросил я, глядя на толстую закупоренную бутылочку с желтой жидкостью, напомнившую мне уроки химии в старшей школе.

— А. — Мужчина пересек кабинет и приподнял бутылочку. — Это аква регия. Царская водка, смесь соляной и азотной кислот. Знаменита своей способностью растворять золото.

Он взял ручку со стола, что-то настрочил в блокноте, вырвал страницу и протянул ее мне.

Au + 3NO₃+ 6H⁺ → Au³⁺ + 3NO₂ + 3Н₂O

Au³⁺ + 4Cl → АuCl₄^-

Я кивнул, будто что-то понял, и спросил:

— Вы химик?

Он рассмеялся:

— Вы так удивлены…

— Нет, я только… Я полагал, вы юрист.