— Снимаю. Миссис Рейд, как вы считаете, человека надо судить по двадцати годам брака или по одному вечеру?

— Протест, подсказка аргументов.

— Поддерживаю.

— Миссис Рейд, до этой ссоры Арнольд когда-нибудь совершал поступок, позволяющий предположить, что он способен причинить вред другому человеку?

Миссис Рейд выпрямилась на своем стуле и в упор посмотрела на членов жюри:

— Никогда за тысячу лет.

Глава 12

Инсценированные процессы изначально сводятся к ничьей: ты играешь с заранее известными фактами. Наши свидетели заявляли, что Арнольд — придурок. Свидетели защиты утверждали, что он святой. Наш эксперт-свидетель, ординатор психиатрического отделения университетской больницы, подтвердил, что для объяснения данного убийства не нужен никакой осколок в голове. Бывают моменты, когда взрывается самый тишайший и милейший человек. Причем худшего следует ожидать как раз от тишайших и милейших.

Но когда в свидетельское кресло уселась эксперт защиты, у меня остановилось сердце. Я узнал ее в ту же секунду, несмотря на строгий костюм и аккуратный конский хвост. Новыми для меня стали очки — интеллигентные, с узкими линзами в тонкой медной оправе. Она была умело подкрашена, и запах ее духов заставил меня вспомнить о промозглой ночи, разорвавшемся пакете, раскатившихся апельсинах, признании при луне и милом, добром лице, залитом слезами.

Звали ее, как оказалось, Сара Кейси.

Ее квалификацию признавали безупречной. Наш псевдоэксперт был авторитетным специалистом по расстройствам личности. Их — талантливым нейрохирургом, способным водить экскурсии по мозгу: разрежьте здесь, и получите ярость; ткните сюда, и получите потерю контроля над собой. Она была терпеливой и четкой, скромной, но уверенной. Она улыбалась и шутила. Она рассказала нам о солдатах с повреждениями мозга, возвращавшихся домой совершенно другими людьми, будто одержимыми. Она даже научно назвала это явление — травматическое повреждение мозга, ТПМ, а ведь стоит дать чему-то научное определение, как оно становится реальным. К концу ее выступления казалось очевидным, что только травма заставила Арнольда действовать вопреки побуждениям ума и сердца.

Не думаю, что она узнала меня, пока судья не спросил, готов ли штат к перекрестному допросу.

— Допрашивать будешь ты, — шепнул я Дафне.

— Что?!

— Я с ней знаком, — сказал я.

— Ты работал над этой частью. Ты подготовлен. Начинай.

— Я с ней знаком!

— А мне все равно!

— Готов ли штат начать допрос? — раздраженно повторил судья.

Встав, я ответил:

— Да, ваша честь.

Сара поглядела на меня. Ее лицо выражало озадаченность («Где я его видела?»), сменившуюся узнаванием, затем она сразу вспомнила наш разговор, и в глазах плеснулся острый, мучительный страх.

— Доктор Кейси, — начал я неожиданно высоким голосом. — Вы знали подсудимого до происшествия?

— Нет, — тихо ответила она.

— Вы говорили с людьми, которые знали его до происшествия?

— Нет.

— Значит, вы не можете с полной уверенностью утверждать, что личность подсудимого совершенно изменилась?

— Нет, не могу.

Мне следовало сразу перейти к следующему вопросу, но я замялся, и свидетельница продолжила:

— Но утверждаю со всей уверенностью, как специалист, что такая травма мозга, как у мистера Рейда, ассоциируется с изменением личности.

Мысленно чертыхнувшись, я приказал себе сосредоточиться.

— Ассоциируется. Понятно. Но наверняка вы не можете утверждать?

— Нет.