— Угощайтесь, — сказала мисс Серебро.

Я кивнул, и мы с ней отпили из наших чашек.

— Итак, — промолвила она, — вам удобно сидеть?

— Да, благодарю вас.

— У вас есть к нам вопросы?

Они со мной шутки шутят? Не имея самообладания, я решил выказать его и воздержаться от миллиона вопросов, вертевшихся на языке.

— Что за цвет у стен? — брякнул я.

Мисс Серебро немного удивилась.

— Цвет амаранта. Как в стихах: «Невянущим Цветком Благие Духи кудри украшают лучистые свои». Джон Мильтон. — Она пожала плечами.

Оглядываясь назад, скажу — зря я тогда спросил про краску.

Все смотрели на меня и молчали. Большинство женщин сидели в тени. Я видел только смутные очертания их удлиненных лиц.

Я заерзал.

— Успокойтесь, — улыбнулась мисс Серебро. — Нам некуда спешить. — Она что, слушает Барри Уайта? «Медленнее, детка, не торопись». Я подумал: если сегодняшний вечер закончится оргией восьмидесятилетних, участвовать не буду. Всему, знаете ли, есть предел.

Она отпила из чашки. Я сделал то же самое. Мы долго сидели в молчании и допивали чай.

Вскоре мне стало тепло, и я расслабился.

— Как вы себя чувствуете, Джереми? — любезно спросила мисс Серебро. Ее лицо показалось мне светлее и оживленнее.

— Хорошо, — ответил я. В пальцах рук и ног началась приятная вибрация, а голос прозвучал как бы издалека.

— Хорошо, — отозвалась она, глядя на меня с легкой улыбкой, и снова отбросила волосы тонкими изящными пальцами, проведя кончиками ногтей по кромке уха.

Комната начала медленно кружиться. В ушах зашумела кровь.

Я засмеялся.

— Чему ты смеешься, Джереми?

Это прозвучало так, словно три человека задали мне вопрос одновременно.

— Не знаю.

— Это ничего, — улыбнулась мисс Серебро безукоризненно белыми зубами. Мне она очень нравилась.

Она задержала на мне взгляд. Одна из женщин кивнула. Мисс Серебро откинулась на спинку своего кресла, положила тонкие руки на подлокотники, наклонила голову.

— Джереми, мы же с тобой друзья, правда?

— Да, — улыбнулся я.

— У меня к тебе вопрос. Ты будешь со мной честен? — В ее голосе прозвучала обида.

— Конечно.

— Ты когда-нибудь совершал преступление?

Меня, как волна, захлестнуло удивление и гнев. Я открыл рот, чтобы сказать «нет».

— Да, — сказал я.

— О Боже! — промурлыкала мисс Серебро. — Что же ты сделал?

— Когда мне было тринадцать, я украл в магазине пару обуви.

— О Господи! А еще?

— Когда мне было пятнадцать, мы с друзьями срезали дорожный знак «Стоп» и взяли себе.

— Хм… Ну, это пустяки. Почему бы тебе не рассказать мне больше?

Я хотел закрыть рот. Не знаю, закрыл ли. Вопросы продолжались. Мне хотелось спать. Иногда я отключался и переставал следить за беседой, но слышал свой голос, по-прежнему что-то говоривший.

Очнулся я, когда мисс Серебро спросила:

— Джереми, ты девственник?

И отклонилась назад так, что блузка на груди натянулась.

Я почувствовал, как кровь прилила к щекам, и подумал «Нет», но губы сами сказали: «Да».

Она спросила что-то о моих родителях. Я кивнул. Когда я просыпался, мы говорили о моих секретах.