|
Черт, спохватился я, поняв, что позабыл об осторожности! Кто-то приближался. Я пополз прочь от оранжевого квадрата, подтягиваясь на локтях и таща живот по камням, стараясь поскорее добраться до развилки. Кто-то приближался быстро и шумно, не заботясь о тайне. Участившийся гул барабанов, эхом отдававшийся в тоннеле, перерос в какой-то нечеловеческий оргазм. Я добрался до развилки. Откуда идет погоня? И какой тоннель мой? Я водил световым кружком ручки-фонарика по кладке, не находя своей метки, затерявшейся в царапинах и зазубринах сотен кирпичей. Вот она! Из второго тоннеля послышался шорох. Кто-то приближался оттуда. Я проворно пополз на локтях в нужном направлении, нашел царапины, оставленные ключом, снова повернул. Шум приближался, становился громче, и я рванул вперед, позабыв обо всем на свете, движимый первобытным страхом, сворачивая и извиваясь, пока, судя по звукам, не оторвался от своего преследователя. Наконец я нашел самую первую отметину, напротив нее кирпич с буквами «МЦ» и снова пополз, куда велел Шалтай-Болтай, к неведомой цели, которая спасет меня от ада, уготовленного мне этими людьми.
Я менял тоннель за тоннелем, следуя таинственным «МЦ». Это продолжалось бог знает сколько времени, и наконец я впервые увидел люк в потолке тоннеля. «Мертвец» — значилось на нем. Я нажал крышку. Она легко подалась и сдвинулась в сторону. Я выбрался из люка в узкое пространство, где можно было только лежать. Было темно, но с трех сторон проходил свет. Я пополз туда, где свет казался ярче, и вылез из-под непонятного навеса. Глаза привыкли к свету. Я оглянулся и увидел, что навес был не чем иным, как моей кроватью. Я стоял в своей собственной комнате.
Глава 22
Меня охватил такой страх, какого я в жизни не испытывал. Я вспомнил, как проверял запоры на окнах и дверной замок, как подставлял стул под дверную ручку. Это же курам на смех. Каким надо быть дураком, чтобы считать себя в безопасности! Отсюда надо убираться. Необходимо где-нибудь спрятаться и все обдумать. Я быстро прошел по кампусу, срезая дорогу какими-то невообразимыми маршрутами, низко опустив голову и сунув руки глубоко в карманы, а шерстяную шапку надвинув на нос, и вскоре уже барабанил в дверь Майлса, молясь про себя, чтобы он оказался дома. Вскоре послышался шорох. Хозяин открыл дверь с самым заспанным видом, и на секунду я забыл, зачем пришел. Майлс в пижаме — шесть футов семь дюймов и три сотни фунтов веса — зрелище из разряда фантастических, даже при нашем многолетнем знакомстве. — Ты что, издеваешься? — спросил он, потирая лицо. — Майлс, ну прости… — Который час? Я начал что-то говорить. — Вопрос риторический. Можно подумать, у меня часов нет. Я спрашивал — какого хрена?.. — Майлс, — сказал я. — Давай войдем. Это удивило его. — Майлс, у меня неприятности. Он внимательно посмотрел на меня. Я видел, как до него что-то доходит. — Не может быть, — протянул он. — Ты этого не сделал. — Майлс, я… — Не сделал, — повторил он с нажимом. Я не мог ничего сказать и только кивнул. — Мать твою! — взревел Майлс на весь коридор. — Майлс, не стоит говорить на пороге… — Можно подумать, теперь есть разница! — заорал он. В его глазах я увидел давно забытое выражение — так он смотрел во время школьных дебатов, и этот взгляд означал: «Я тебя порву». Не рост и не гигантская фигура, но именно взгляд принес Майлсу прозвище Чудовище. — Я предупреждал тебя! — зарычал он. |
