Я начал объяснять, но Майлс перебил меня:

— И ты приперся сюда?

Я замолчал. Об этом я не подумал.

— Ты облажался по всем статьям и приполз ко мне?

— Майлс, за мной не следили, я проверял.

— Что ты там проверял, ты же ни хрена не знаешь!

Он врезал по двери огромным кулаком.

— Вот пошлю тебя подальше прямо сейчас! Ты мне ничего не сказал, значит, я имею полное право захлопнуть дверь у тебя перед носом.

— Майлс, я не знаю, что мне делать.

Он зажмурился и с силой потер лицо.

— Б… — сказал он. — Вот б…

Он грохнул кулаком в стену — я ощутил, как она задрожала, — и ушел в квартиру, оставив дверь открытой. Я вошел следом и запер ее на замок.

Майлс сел на матрас. Старое лежбище застонало под его весом. Он потер лицо ладонями и сделал несколько исполинских вздохов. Румянец гнева немного побледнел. Когда он заговорил, голос звучал уже спокойнее.

— Это все Чанс, так? Ты и Чанс встречались еще раз?

Я поколебался, но потом ответил, что да.

Майлс пару раз кивнул своим мыслям. Мощные плечи поднимались уже не так часто.

— Я сделал ошибку, познакомив тебя с ним. Думал, что смогу все контролировать. Это моя ошибка. — Он потер шею. — Ладно, ты испуган, и это хорошо.

— Не надо мне было приходить.

Он покачал головой:

— Я знаю тебя и знаю Чанса. Я вас свел. Они бы и так сложили два и два.

— Майлс, я и правда очень боюсь.

Он посмотрел на меня. Чудовище из глаз уже не выглядывало. Его глаза снова стали спокойными очами философа — теплыми, с насмешливыми морщинками в уголках.

— Боишься, — протянул он. — Ну что ж, для начала неплохо.

Мы позвонили Чансу. Трубку никто не взял.

— Надо идти к нему, — сказал я. — Может, с ним что-то случилось.

— Не пори горячку. Сперва надо придумать план. А то из-за тебя нас всех на тот свет отправят.

— Надо позвонить копам, — сказал я. — И все рассказать. Это единственный способ.

Майлс улыбнулся — возмутительно снисходительной улыбкой.

— Джереми, это не те люди, на которых можно запросто заявить в полицию, ФБР, МИ-6, Сидни Бристоу или Бэтмену.

— Тогда что же делать?

Майлс взял лежавший на столе кубик Рубика, с силой врезал им по столешнице и забегал по комнате, крутя несчастную игрушку. Это у него с детства. Папаша подарил ему кубик Рубика на десятилетие. С тех пор, когда на Майлса сваливалась проблема, он решал ее не иначе, как собирая кубик.

Дело с виду простое — каких-то девять квадратиков на каждой грани. Но в старших классах Майлс любил повторять, что существует сорок три квинтиллиона способов сборки кубика — сорок три и восемнадцать нулей. Скорее Земля упадет на Солнце, чем самые мощные компьютеры найдут кратчайший алгоритм для каждой комбинации.

Напрашивался вопрос: как нечто столь простое может так запутаться?

Он вздохнул:

— Плохо тебе. Ты знаешь достаточно, чтобы нажить проблемы, но недостаточно, чтобы защититься.

— То есть?

— А ты подумай. Тайна может убить тебя, но может и сохранить тебе жизнь.

— Ты прямо как китайское печенье с предсказанием.

Майлс гневно глянул на меня:

— Ты сам ко мне пришел, не забыл?

— Да. Прости. Но ты действительно говоришь как гадалка.