— Попробую убедить следователя вновь открыть дело. Видео станут отличным доказательством твоей вины. Ни один присяжный не оправдает тебя после такого. Особенно после хладнокровного убийства Софии.

— Зачем? Что я тебе сделала?

— Давай, Ада, присядь, — кивает он в сторону стула. — Не бойся.

Борясь с желанием убежать, я вдруг понимаю, что это и есть мой шанс покончить со случившимся на игре. Даже если он не оставит меня в живых, по крайней мере, я умру, зная правду.

— Ну же, садись, — повторяет Антон, и в этот раз я решаю сделать как он просит. — Молодец… Знаешь, Ада, а ведь только я знаю, какой смелой ты можешь быть. Никогда не видел никого, кто бы так яростно сражался за собственную жизнь.

— Я не сражалась, — уверенно заявляю я, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.

— Боюсь, что это не так. Нет никакой второй личности. Есть только ты, Ада. И именно ты убила всех этих людей.

— Неправда, — настаиваю я.

— Я наблюдал за игрой с самого начала и все видел. Ты же врач и прекрасно знаешь, как проявляется эта болезнь. Тебе не составило труда притвориться сумасшедшей. — Договорив, он тут же поднимает руки. — Но я вовсе не осуждаю! Наоборот, восхищаюсь!

— Ты так на нее похож…

Только сейчас я замечаю его невероятное сходство с Софией. Те же серые глаза, похожие на сталь, и та же змеиная ухмылка.

— Было бы странно, не будь я похож на родную сестру.

Из-за его слов внутри у меня все замирает. Усмехнувшись, он достает из нагрудного кармана их общее фото и кладет его на стол.

— Да, Ада, ты убила мою сестру — единственного человека, которого я любил.

— Но разве чистильщик не должен был… — Поздно умолкнув, я понимаю, что проболталась о нашей встрече. — Он сказал, что она бы все равно умерла.

— Он сказал тебе то, что должен был. Зачем, по-твоему, мне убивать сестру, ради которой это все и затеивалось?

— Ты устроил игру ради Софии?..

— Она постоянно изобретала все новые и новые орудия пыток. Больше всего на свете Софи любила показывать мне свои рисунки. Однажды я рассказал ей об игре, в которую играл в свободное время. А спустя пару месяцев она с воодушевлением описала, как можно сыграть в «Мафию» в реальной жизни. Эта идея делала ее счастливой. Долгое время она жила мыслью, что когда-нибудь ее задумка станет явью. И, как ты понимаешь, я сделал все, чтобы осуществить ее мечту.

— Разве она не лежала в психиатрической клинике?

— Да. Наши родители поместили ее туда, считая опасной для общества. Но когда их не стало, у меня получилось забрать ее домой.

— Не стало? Что с ними случи…

Мне не приходится заканчивать вопрос, потому что ответ буквально передо мной.

— Ты убил их.

— Не то чтобы я этому рад, — невинно улыбнувшись, пожимает он плечами. — Но так уж вышло, что от их смерти мы с Софи только выиграли.

— И как же?

— Наследство, связи, шанс начать новую жизнь. Как только предки отправились на тот свет, перед нами с сестрой открылись все дороги. У нас появилась возможность стать кем угодно и делать что заблагорассудится, но Софи могла думать только об одном. Она грезила игрой, и я пообещал исполнить ее желание. И, в отличие от наших родителей, я не собирался ее подводить.

Теперь, вспоминая слова чистильщика, я не понимаю, как вообще могла поверить, будто он на моей стороне.

— Значит, не было никакого тотализатора?

— Был. Сейчас покажу.