— Неужели?

— Ты хочешь наблюдать за моими мучениями. А для этого я нужна тебе живой.

— Возможно, но, к сожалению, теперь ты знаешь слишком много. Вряд ли ты выйдешь отсюда на своих ногах… Как ты, кстати, догадалась?

— Как догадалась?

— Да. Что меня выдало?

— Родинка на твоей ладони. Я заметила ее у ведущего новой игры. А еще выдало все, что ты говорил о человеке, который заманил меня на игру. Ты описывал самого себя.

— Разве? — с сомнением спрашивает он.

— Да. Ты ведь сам сказал, что этот человек должен проявлять сильный интерес к тому, что со мной произошло. Из вас троих только ты старался со мной сблизиться. И именно тебе я доверила свои переживания. Не понимаю, почему ты не нашел меня раньше.

Антон издает саркастический смешок.

— Думаешь, я не пытался? Это было практически невозможно. Ты только и делала, что избегала людей. К тебе было невозможно подступиться… И все же эта тварь Бэль как-то смогла с тобой подружиться.

— Поэтому ты хотел, чтобы я ее подозревала?

— Хотел, чтобы ты подозревала абсолютно всех, включая мать и отца. Я надеялся, что, выйдя после этого допроса, ты станешь еще большим параноиком, чем была до сегодняшнего дня.

— Но как ты оказался в полиции?

— Это не так трудно, когда твои родители полжизни проработали на правительство.

Неожиданно он встает на ноги и достает оружие.

— Впрочем, довольно разговоров. Пора с тобой заканчивать.

— И как ты собираешься объяснить это остальным? — спрашиваю я, поднимаясь из-за стола и глядя на направленное на меня дуло пистолета.

— Скажу, что твоя вторая личность набросилась на меня и попыталась задушить. Не только же тебе пользоваться этой выдумкой в своих целях.

— Никакая это не выдумка, — процеживаю я.

— Будешь до конца гнуть свою линию?

— Именно это я и собираюсь делать.

— Знаешь, Ада, ты меня утомила за эти три года. И меня тошнит от твоего нытья про чувство вины. Если не можешь себя простить, то вот тебе мой совет: сдохни!

На мгновение время застывает, его палец касается спускового крючка. Зажмурившись, я мысленно прошу прощения у мамы и папы за то, что не ушла, когда была такая возможность. Раздается выстрел, и, кажется, мне даже становится легче. Словно все мучившие меня сожаления и боль выходят из уставшего тела. Падая на пол, я задеваю рукой стул, а в следующее мгновение раздаются еще несколько выстрелов. Они напоминают мне о последних секундах игры, когда чистильщик избавлялся от охранников.

Неожиданно рядом появляется детектив.

— Аделина, вы меня слышите? Зажмите рану рукой. Вот здесь.

Он прикладывает наши сплетенные ладони к моей груди. Подняв затуманенный взгляд, я замечаю стоящего у двери следователя и пистолет в его опущенной руке.

— Ада!

Несмотря на шум в ушах, я узнаю голос Евы. Опустившись на пол, она садится рядом со мной. Ничего не понимая, я поворачиваю голову и замечаю лежащее у противоположной стены тело Антона.

— Он мертв?

— Да, — отвечает детектив.

— Я тоже умру, — сквозь хрипы говорю я и тут же теряю сознание.

30 глава

Мне снится сон. Или, может, оживают давно забытые воспоминания.

Оставшись в одиночестве после ухода чистильщика, я осматриваюсь. Тело продолжает неистово дрожать, а единственное, что у меня осталось, — инстинкты.

Следуя им, я медленно ползу к выходу из подвала. Каждый порожек дается не просто тяжело — мне словно приходится шагать по трупам, остающимся за спиной.