— Ты помнишь!

Ошарашенный, он протягивает мне руку, будто желая убедиться, что я настоящая. Запретив себе дергаться, я позволяю ему дотронуться до моих волос.

— Конечно, я тебя помню. Мы ведь были друзьями по игре и переписке.

Он резко убирает руку.

— Друзьями? Я не хотел быть твоим другом. Мне нужно было нечто большее.

— Я не знала. Ты ничего не говорил о… о своих чувствах.

— Это в прошлом. Сейчас я чувствую одну лишь ненависть.

— Поэтому ты убил чистильщика? За то, что он не защитил Софию?

— Да. Он соврал тебе, сказав, что должен был убрать ее в конце игры. Его работа заключалась как раз таки в том, чтобы обеспечить ее безопасность. И он с ней не справился.

— Тогда почему ты не убил его сразу?

— Он убил всех охранников — думаешь, я бы смог? А позже стало ясно, что он мне еще пригодится.

— Для того, чтобы отправить его ко мне?

— Он должен был рассказать тебе о готовящейся игре, чтобы у тебя не возникло сомнений, когда придет время. И, разумеется, я не мог не добавить тебе причин для ненависти к себе. Хотел, чтобы ты считала, будто напрасно убила Софию.

— А почему ты не убил меня?

— О, Ада… Ты просто не видела себя со стороны. — По его лицу заметно, как приятны ему воспоминания о том дне. — Было бы слишком великодушно убить настолько раздавленного и несчастного человека. Гораздо интереснее наблюдать за тем, как ты ползешь по покрытому рвотой и кровью холодному полу. И за тем, как хватаешься за остатки своей изуродованной жизни. Больше всего на свете мне хотелось увидеть твои страдания. Каждая плохая новость о тебе грела мне сердце… Сказать честно, я и подумать не мог, что ты так долго протянешь. Пережить смерть друзей, психушку, тюрьму, суд, травлю, переезд, отсутствие нормальной работы… Поверить не могу, что ты до сих пор дышишь.

— Поэтому я здесь? Тебя разозлило, что я справляюсь с тем, что вы со мной сделали?

— Посмотрим, как ты справишься теперь, после просмотра видео. И после того, как на тебя снова заведут дело. Жду не дождусь очередного слушания, где тебе предъявят обвинение. Ох, ну и шумиха поднимется! Лучше твоим мамочке и папочке свалить из страны, пока не поздно.

— Ты мог обнародовать эти видео гораздо раньше.

— Так было бы неинтересно. Ты не в силах оценить, какое наслаждение следить за твоими попытками всплыть на поверхность, зная, что в конечном счете я все равно тебя потоплю.

— Нет никакой новой игры, так ведь?

— Только сейчас поняла?

Многозначительно улыбнувшись, он отодвигает в сторону ноутбук.

— И что это было, если не трансляция?

— Тестовое видео, которое мы с Софи сняли незадолго до игры. Хотели убедиться, что камеры все заснимут.

— Собирались потом пересматривать? — уточняю я чересчур язвительным тоном.

— Заткнись, Ада. И не делай вид, будто понимаешь, о чем говоришь.

— Я понимаю. А вот ты — вряд ли.

— Поясни, — грубо требует он.

— Твои родители поместили в лечебницу Софию, хотя у них под боком рос настоящий психопат. Из вас двоих именно тебя следовало поместить в изолятор. Причем на пожизненный срок.

— Если не хочешь, чтобы я пристрелил тебя, лучше замолчи, — предупреждает Антон.

— Ты не выстрелишь, — уверенно заявляю я.

— Неужели?

— Ты хочешь наблюдать за моими мучениями.