— Ничего, мам. Я справлюсь.

— Уверена?

— Да.

— Ладно. Но только недолго, договорились?

— Разумеется.

Кивнув, следователь подходит ближе.

— Сильно паршиво?

— У меня сейчас дежавю.

— Почему?

Он садится на стул, на котором, по всей видимости, мама провела всю ночь.

— Тогда, после игры, я очнулась в похожей палате. У меня были сломаны ребра и рука. Стоило мне открыть глаза и заговорить с мамой, на пороге появился следователь и начал мучить меня расспросами.

— И правда похоже. Но и отличия тоже есть.

Я впервые вижу на его вечно серьезном лице улыбку.

— В этот раз у вас пулевое ранение грудной клетки. А я здесь совсем не для того, чтобы задавать вопросы.

— Тогда для чего?

— Чтобы поблагодарить вас и извиниться.

— Вам нечасто приходится говорить нечто подобное.

Странно, но язвить в его присутствии кажется уже чем-то обыденным.

— Вы правы, это редкость. Но от этого мои слова становятся только искреннее.

— Да ладно вам. Пустяки. Я больше всех была заинтересована в том, чтобы это закончилось.

— Да. Наверное, поэтому я не удивлен, что именно вы это и закончили.

— Ну, технически Антон мертв благодаря вам и вашему пистолету.

— Хотел бы я сказать, что мне жаль, что пришлось его застрелить, но то, что он сделал… Не знаю. Его поступки не оставляют в моем сердце места для сожаления.

— Или мне что-то вкололи, или вы очень красиво говорите.

— Спасибо, я… я много читаю и иногда сам сочиняю небольшие рассказы.

Со мной точно что-то не так, потому что я готова поклясться, что вижу румянец на его щеках, покрытых густой щетиной.

— Дадите почитать?

— Что? — удивляется он.

— Ваши рассказы.

— Да, конечно… Если хотите…

— Знаете, я должна признаться…

— В чем?

— Мне очень стыдно, но я не помню вашего имени. Точнее, я специально не слушала вас, когда вы трое вошли в допросную и представились… А еще у меня жутко неудобная кровать.

Рассмеявшись, следователь поправляет подушку под моей головой.

— Так лучше?

— Немного, — благодарно киваю я.

— Я Максим, — протягивает он мне руку.

— Ада.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Мне больно даже говорить, но я не могу сдержать улыбку.

— Так вы вернулись в допросную, потому что поверили мне?

— На самом деле мы с детективом слышали ваш с Антоном разговор.

— Как? Весь разговор?

— Увидев, как Антон заходит в комнату, я решил, что вы не упустите шанс предъявить ему обвинения. Что, кстати говоря, очень опрометчиво с вашей стороны. Он запросто мог убить вас, даже ничего не рассказывая.

— Не мог, — хрипло отвечаю я.

— Наверное, да. Судя по психологическому портрету, который Антон составил на самого себя, он просто не мог не попытаться уничтожить вас словами.

— Значит, вы все слышали…

— Да. Мы с Владимиром стояли в комнате за стеклом.

Наши взгляды встречаются, и он сразу понимает, о чем я хочу его спросить.

— Мы не станем предъявлять вам обвинение. То, что вы виделись с чистильщиком, не делает вас соучастницей Антона. Но все же я не понимаю, почему вы не обратились в полицию.