— Когда он пришел и сказал, что скоро начнется новая игра, я почувствовала, что… не знаю… что, возможно, это мой шанс искупить вину… Я не была уверена, но и не хотела рубить сплеча.

— Полагаю, что на это Антон и рассчитывал.

— На что?

— Думаю, он считал, что после допроса и просмотренных видео вы утонете в чувстве вины и вызоветесь помочь полиции. Но вы отказались рисковать своей жизнью. Его план провалился.

— Если бы вы отвезли меня по указанному в письме адресу, он бы меня… похитил?

— Наверняка. Скорее всего, он нанял кого-то, кто должен был увезти вас в укромное место. И одному только Богу известно, что бы он там с вами сделал.

— Значит, вы его совсем не подозревали?

— Нет. По документам, он окончил Академию МВД, а после прошел углубленные курсы подготовки профайлеров. Понятия не имею, что из этого правда, но он показывал хорошие результаты, знал работу полицейского и был подкован в криминалистике.

— И давно он с вами работал?

— Несколько месяцев… Честно говоря, он сам вызвался помочь нам с этим делом. Сказал, что во время учебы изучал произошедшее на игре три года назад и будет нам полезен. Я доверился ему, посмотрел на его поведение, и мне показалось, что он точно знает, что делать. А Владимир был не столь благосклонен. Он несколько раз просил меня отстранить Антона, ссылаясь на его непрофессионализм в общении с вами.

— Тогда зачем вы оставляли меня с ним наедине?

— Владимир всегда наблюдал за происходящим через стекло. Когда я сказал ему о ваших подозрениях, он еще раз перечитал имеющийся у нас психологический портрет и решил, что вы можете быть правы… Извините, что я сразу не понял: списал его поведение на радость из-за первого серьезного дела, до которого его допустили. У меня и самого когда-то была похожая эйфория, мне не всегда удавалось соблюдать субординацию.

— Хорошо, что все закончилось.

С облегчением вздохнув, я прикрываю глаза.

— Отдыхайте, Ада. Еще увидимся.

В этот раз я не плачу и не кричу, сжимая в кулаке простыню. В этот раз я засыпаю, зная, что сегодня мне не за что себя винить.

31 глава

Спустя месяц

Я точно знаю, что есть люди, которые меня понимают. Наверняка кто-то подобно мне прямо сейчас сидит на полу в своей комнате и безутешно плачет над памятными вещами.

Делая фотографии с подругами и Стасом, я бы ни за что в жизни не поверила, что когда-нибудь буду заливать их слезами. Что может быть глупее перебирания открыток, фотографий и тетрадей, оставшихся после учебы? Мало того, что я так и не решилась их выбросить, так еще и перевезла эту коробку в другой город. Эти вещи обязаны хранить самые светлые воспоминания, но вместо этого они напоминают о самом темном дне моей жизни. Так уж вышло, и ничего с этим не поделать.

В дверь стучат в тот момент, когда в руках оказывается фотография с Анжеликой: мы на учебе в белых халатах прижимаемся друг к другу и беззаботно смеемся.

— Я тут разбираю кое-какие вещи, — говорю я вошедшей Бэль. — Можешь присоединиться, если хочешь.

— Конечно. Я с радостью, — отвечает она.

Она устраивается рядом, и некоторое время мы сидим в тишине. Ненавижу тишину.

— Никогда не думала, что даже спустя три года эти вещи будут вызывать такие сильные эмоции, — начинаю я, беря в руки одну из тетрадей.

Бэль терпеливо наблюдает, как я бережно листаю страницы. Провожу пальцем по сердечку на полях, в центре которого красуется подпись «Твоя Лика».

— Видимо, она нарисовала его, когда меня отвлекли.