|
Пока на глаза не попалась его медицинская карта. У Теплицкого был рак кишечника в последней, терминальной, стадии. Жить оставалось месяц или два. Агент бы все равно был утерян. А то, что вскрыли патологоанатомы, как-то не афишировали… В прошлом году, опять же под его чутким руководством, в Гренобле был ликвидирован перебежчик Войтенко, наш львовский коллега, продавшийся МИ-6. История еще туманнее. По приказу Поляковского его «пасли», но не устраняли, хотя была возможность. В итоге все же образовался труп, который Дмитрий Сергеевич тут же приписал в свой актив. Если покопаться, можно выяснить, что Войтенко устранила румынская «Секуритате». Казалось бы, а она тут при чем? Просто накладка, сопутствующая потеря, так сказать. Но Дмитрий Сергеевич этим воспользовался, как-то утряс с братьями-румынами. Хотя доподлинно известно, что устранять Войтенко он не спешил, этот субъект был важен для британцев…
– И если копать дальше, обнаружим другие интересные вещи, – кивнул Влад. – Дмитрий Сергеевич – не только полезный шпион, но и инструмент для устранения неугодных. – Все, исчезай, майор! – бросил генерал. – Хватит трепаться. Тебя освободили из-под стражи, но подозрения не сняли, не забывай об этом. Любой прокол – и загудишь по полной. По моим сведениям, за тобой установлено наблюдение – это сотрудники «семерки». Наблюдение официальное, так что не психуй. Возникнут проблемы, можешь обращаться к этим ребятам. Здесь, где мы сидим, их нет, но на улице привяжутся. Лучше не вертись. Никуда не лезь, понял? Испарись на несколько дней. И будь предельно осторожен. – Вам тоже осторожность не помешала бы, Михаил Юрьевич. – Разберусь, – поморщился Жигулин. – Извини, подвезти не смогу. Ну, давай, удачи, майор. Исчезай, как говорится, но не пропадай. Держи, – генерал извлек из-под сиденья свернутый зонт, – а то погода сегодня разгулялась. – Не надо, товарищ генерал. – Держи, говорю! Ты мне не нужен с воспалением легких. А мне все равно под навес заезжать. Только вернуть потом не забудь. Ты еще здесь, майор? Пургин выбрался из «Волги», распахнул зонт и побежал к выезду из переулка…
Когда он подбежал к подъезду, дождь прекратился. Резко, одномоментно – словно кран на небе перекрыли. Вот так всегда… В квартире было душно, тоскливо, впрочем, не тоскливее, чем в камере. Часы показывали начало четвертого пополудни. Здоровье за сутки не ухудшилось, контрастный душ прибавил бодрости. Чай, кофе, другие напитки… Впрочем, от других решил воздержаться. Перенес телефон на диван в гостиную и угрюмо его гипнотизировал: позвонить-таки Дмитрию Сергеевичу, разрубить этот узел? Но так и не решился. Скажет: приезжай, поговорим, а разговоры на эту тему сильно портят нервную систему. Дмитрий Сергеевич, безусловно, в курсе, где он и что с ним происходит. Влад маялся, не находя себе места. Вышел на балкон покурить. Светило солнце, отражаясь в лужах на асфальте. Дико орало подрастающее поколение на детской площадке – видимо, играли в «Планету обезьян». В соседнем подъезде из открытого окна гремела музыка. В этом году неразборчивая молодежь слушала группу «Аквариум» некоего Бориса Гребенщикова – тягучие, малопонятные композиции. Текстовка – набор заумщины, в которой зашифрован глубочайший смысл – во всяком случае, так считали почитатели творческого коллектива. Представленная жителям двора композиция была сравнительно ритмичная. Автор шедевра и одновременно исполнитель уверял, что рок-н-ролл мертв, а он еще нет. Влад внимательно обозревал двор. На первый взгляд, ничего необычного. На второй и на третий… За детской площадкой стояли голубоватые «Жигули», и в них сидели двое. |
