|
Было неуютно, ветер забирался под воротник. Капюшон на куртке отсутствовал, зонта не было. Где-нибудь в парке под деревом он бы с радостью постоял, но на крыльце следственного изолятора… Влад поднял воротник и устремился прочь. Когда свернул за угол, мигнула светом одна из припаркованных машин. Он не придал значения, продолжал идти. Старенькая «Волга» ГАЗ-21 снова подмигнула. Ладно, там хотя бы можно спрятаться от дождя. Пургин сменил направление и побежал к машине. В салоне находился только один человек. Влад забрался на пассажирское сиденье, захлопнул дверь. Водитель явно находился в меланхолии, вздохнув, он повернул голову.
– Товарищ генерал? – изумился Пургин. – Михаил Юрьевич?! – Он самый, – проворчал Жигулин. – Один и без конвоя, это хочешь сказать? Могу добавить: вооружен, но ни хрена не опасен. Что, майор, на свободу с чистой совестью? – Как скажете, товарищ генерал. Правда, на совесть и до отсидки не жаловался. Или у вас другое мнение? – Не умничай, – проворчал Жигулин. – Думал бы иначе, хрен бы поехал лично тебя встречать после отбытия… – Да, это необычно, Михаил Юрьевич. Как-то не по чину, что ли… Простите, искренне рад вас видеть. Они оба замолчали. В машине было тепло, уютно. Мягкие сиденья старой «Волги» принимали форму тела. За окном буйствовала непогода, потоки воды захлестывали лобовое стекло. – Рассказывай, – нарушил молчание Жигулин. – Все, начиная с субботы. Он мрачно слушал, ни разу не перебил. Потом какое-то время кряхтел, взялся протирать очки в железной оправе и глухо проговорил: – Я уже не спорю, майор, не знаю, что и думать… Другие подозреваемые остались? – Мало, Михаил Юрьевич, и только если за уши притянуть… да шут с ними, с этими подозреваемыми. Посмотрите, как в нашем случае все совпадает. – Ты прав, совпадает… Но совпадения к делу не пришьешь. За этого человека чуть не первые люди государства горой стоят. Ты знаешь, какие у него подвязки? Надо будет, на самого Черненко выйдет, и тогда нас всех закопают. Пусть даже что-то нароем на него – все равно дружки прикроют. Абсурдно получается, согласен. Но этих людей тоже понять можно – дружили много лет с человеком, который оказался врагом. Головы сразу полетят, а оно им надо? Уж лучше все замять, зарыть голову в песок. А иные просто патологически не примут мысль, что Поляковский работает на врага. Это как крушение идеалов. Нельзя их крушить, идеалы незыблемы. Так что до последнего будут отвергать и выгораживать. А Поляковский под их защитой таких бед наворотит… Так что если копать под него, то доказательства надо добывать железные, смекаешь? Ты что, жениться уже передумал? – с насмешкой посмотрел на Влада генерал. – Смеетесь, Михаил Юрьевич? Я вам что сейчас должен ответить? Очень хочу жениться и войти в семью изменника родины – пусть меня там научат… – Ладно, не заводись. Может, все и обойдется. Дети за отцов не ответчики – это еще товарищ Сталин мудро подметил. Одного не пойму: как ты проворонил этого Хиггинса? – Не уследил, Михаил Юрьевич. Расслабился, когда в аэропорт попали. У него же на лбу не написано. Этакий пухлый, потеющий добряк… Вы же не допускаете мысли, что я могу быть причастен к делу? Это вроде элементарно: я лично встречался с агентом «Люси», который в настоящее время продолжает работу, его не провалили. Будь это я, его бы взяли на следующий день, не стали бы озадачиваться моей безопасностью – этот парень им как кость в горле… – Если откровенно, мы этого не знаем, – заметил генерал. – Арест «Люси» могли и засекретить, не орать на весь мир. |
