|
..? Одна из молодых женщин немедленно подала миску, кокетливо подмигнув при этом Комплейну. Бергасс был слишком слаб, чтобы есть самому, и Комплейн поспешил с помощью, вливая ему густую жидкость в рот. При этом он заметил, что глаза проводника пытаются встретиться с его глазами, словно надеясь передать ему какую-то тайну, но Комплейн привычно старался не допустить этого. Он обернулся и неожиданно почувствовал царившую вокруг мерзость. На борту было достаточно грязи, чтобы на ней могли расти водоросли, но тут даже сухие стебли были перепачканы липкой массой. -- Почему здесь нет лейтенанта? Где доктор Линдсней? Куда подевался отец Маррапер? -- неожиданно рассвирепел он. -- Они бы позаботились о лучшем надзоре за вами. -- Поосторожней с этой ложкой, сынок. Минуточку погоди, пока я ее проглочу. Ох, это мое проклятое брюхо. Так жутко ноет. Доктор? Я приказал моим женщинам отослать доктора. Лейтенант? Ему не до меня. А кроме того, он стал уже почти такой же старый, как и я. В одну из сон-явей Циллак его сместит и сам захватит власть. Он человек... -- Может быть, мне привести священника? -- с отчаянием произнес Комплейн, видя, что Бергасс вновь начинает бредить. -- Священника? Это кого? Генри Маррапера? Подвинься-ка поближе, я тебе скажу такое, о чем только мы вдвоем будем знать. Это тайна. И я никогда о ней не говорил. Спокойно. Генри Маррапер -- мой сын. Да. И я не верю во все эти его выдумки, да, не верю. Тут он задергался и засипел, что Комплейн сначала счел за звуки, издаваемые болью, пока не сообразил, что это смех, прерываемый выкриками: "Мой сын". Сидеть здесь дальше было бессмысленно. Он недовольно поднялся, коротко кивнул одной из женщин и поспешно ушел, оставив Бергасса с припадком такой сильной дрожи, что наросты на животе колотились друг о друга. Остальные женщины, не проявляя ни малейшего интереса, стояли, уперев руки в бока или отгоняя от себя мух. Отрывки их болтовни достигли безразличных к ним ушей Комплейна, пока он шел к дверям. -- И откуда он берет всю эту одежду, хотела бы я знать? Ведь он же обычный молокосос. Я вам говорю, он доносчик... -- Матушка Каллиндрем только что принесла семерых. Все родились мертвыми, за исключением одного бедного малыша. Помните, в последний раз у нее было пятеро? Я ей прямо в глаза сказала, что она должна быть осторожна со своим парнем... -- Все проиграл... -- Врет... -- Никогда еще так не хохотала... Когда он вновь оказался в темном коридоре, он прислонился к стене и с облегчением перевел дыхание. Собственно, он ничего не сделал, даже не сказал об исчезновении Гвенны, хотя именно за этим и приходил, и все же что-то в нем как бы изменилось, словно какой-то огромный груз навалился ему на мозг, причиняя боль, не позволяющую видеть более ясно. |
