Положив ладонь на протянутую руку Джамина, она смущенно улыбнулась:

 — Если вы не против такой неуклюжей коровы, как я. Я вам все ноги отдавлю.

 — Это очень просто, миледи. Давайте я покажу.

 Исполненное Джамином выглядело как простой вальс с добавлением одного или двух боковых шагов.

 Шейла попробовала повторить.

 — Ну, я не знаю, — протянула она. — Только ради вас.

 — Я вдвойне восхищен, миледи.

 Может, не помешает чуток поколдовать, подумала она и, согнув палец правой руки, произнесла волшебное заклинание, всегда безотказно действовавшее в стенах замка.

 Джамин подхватил ее, и они закружились в танце.

 Шейла старалась изо всех сил, и получалось вроде бы неплохо. Пара скользила по паркету среди толпы, сопровождаемая музыкой и мерцанием свечей.

 — Вы бесподобно танцуете, миледи! — расплылся в улыбке гофмейстер.

 Иногда Шейле казалось, что она всего этого не выдержит. С ней обращаются как с аристократкой, называют «ваша светлость», живет она в сказочном замке, в мире грез, не говоря уже о волшебстве и загадках, — это как-то чересчур. Когда же она наконец проснется и обнаружит, что вовсе не покидала пустой дом в Уилмердинге, Пенсильвания, выплаты по кредиту за который сильно просрочены? Когда ее вышвырнет обратно в реальность? Потому что замок, насколько ей известно, явно не реальность. Он просто не может существовать, этот мир, в который она по ошибке забрела примерно год назад.

 Неужели прошел целый год? Разумеется, в замковом времяисчислении. Кто знает, как замковое время соотносится с земным? А может, вообще никак. В замке Опасный, как говорят, царит безвременье.

 Темп танца замедлился. Она разглядела диковинные инструменты, на которых играли музыканты. Некоторые из них напоминали флейты, другие — лютни, остальные же представляли собой сложной конструкции деревянные штуковины с клавишами и клапанами. Были среди них и вообще не поддающиеся описанию.

 — Извини, старина, могу я вас прервать?

 Шейла повернула голову и увидела, как Джамина хлопает по плечу Клив Далтон.

 Джамин отвесил изящный поклон.

 — Безусловно, сэр.

 — Спасибо за танец, Джамин, — поблагодарила Шейла.

 — Миледи, — Джамин, продолжая кланяться, отступил.

 Теперь она начала танцевать с Далтоном, мужчиной лет шестидесяти, высоким, поджарым, с глубоким грудным голосом, как у диктора на радио. Приятный голос контрастировал с невзрачной вытянутой физиономией.

 — Ну и подхалим, — заметил Далтон, когда Джамин отошел на достаточное расстояние.

 — А по-моему, у него безукоризненные манеры, — возразила Шейла.

 — Да мне и самому старый плут нравится. Но думаю, что особых тайн не открою, если расскажу вам, что с горничными он себя ведет самым бесстыдным образом. Его называют Джамин Трехрукий. Тот еще распутник.

 Шейла покачала головой:

 — Как-то не верится. Он производит впечатление такого любезного мужчины.

 — Такой породы, как любезный мужчина, в природе не существует. Все мы хищники, моя дорогая.

 — Если вы имеете в виду моего бывшего мужа, вполне могу поверить.

 — Вы в разводе? Не повезло. В моей жизни такого не было. Свою Дорис я потерял и после тридцати лет совместной жизни думал, что не переживу.

 — Мои соболезнования.

 — Но пережил.

 — Мистер Далтон, кем вы были в реальном мире? Я никогда не спрашивала.