Машина умоев прерывисто загудела. Он переключал рычаги, нажимал на кнопки, калибровал датчики. Появилось ощущение броска. Гудение усилилось, удары сделались чаще. Красные огни на приборной панели сменились зелеными, а синие и желтые замигали.

 В крошечной кабине было темно. Сквозь смотровое окошечко на него глядела пустота, безликая, черная бездна, на которую было наложено его отражение, его портрет, нарисованный светотенью на фоне бесконечности.

 Внезапно мимо стали проскакивать миры, мелькая ландшафтами, словно карты в тасуемой колоде.

 ...Пустыня... море... безжизненная степь... лес... пастбище... горы — и вдруг город, нагромождение форм... снова горы... дикое побережье... выжженные соляные равнины, вздымающиеся к небу столбы... голые утесы на фоне звездного ночного покрывала... безликая низменность... речная долина... опять города... одинокая дорога... дикая саванна, где под раскидистыми деревьями пасутся животные... тропические леса... лунный пейзаж...

 Карты продолжали перетасовываться. Он сосредоточился на плане действий. Энергии хватит, чтобы прорваться через межпространственный барьер и обнаружить местоположение Ферн. Он надеялся, что энергии хватит и для того, чтобы отразить неминуемое сопротивление, пока не прибудет сокрушительное оружие. Оставалось только молиться, чтобы еще нашелся резерв для возвращения домой в целости и сохранности.

 Неизвестной была сама природа враждебного мира. И практически никаких зацепок. Он уже давно подозревал, что там существовала высокоразвитая магическая среда. Его подозрения ничем не подкреплялись — никто никогда не посылал в мир Духов межпространственный зонд, и никто не посещал его с тех пор, как сам Эрвольд Великий около трех тысяч лет назад прорвался через врата. Эрвольд написал о своих путешествиях по ста сорока четырем тысячам замковых миров книгу с достаточно прямолинейным названием «Эрвольд. Его книга». Один абзац из нее, говорящий о среде обитания Духов, Кармин знал наизусть.

 «И тогда открылся мне Космос, никогда ранее мною не виданный. И далеко простиралась эта жуткая Обитель тьмы и отчаяния; и все же ее населяли Существа, имеющие столь ужасающий Лик и столь прогнившие Души, что я принял их за демонов и причислил к Духам Ада. Я чуть было не расстался там с Жизнью и наложил гробовое Заклятие на ведущий туда Путь, и пусть спасут Боги того, кто вздумает его раскрыть, — это грозит гибелью мира, нет, всего Мироздания! Заклинаю, остерегайтесь этого Места, средоточия злобы и хитрости».

 Вот и все, что было известно о мире Духов, если не считать сведений, по крупицам собранных во время эпизодических контактов с его обитателями на протяжении многих веков. А этого крайне мало.

 Теперь ему предстоит стать первым из своего рода, кто наконец поймет, что собой представляют эти Духи.

 Поправка. Первой стала Ферн.

 Жива ли она еще? В результате космологических неполадок временное соответствие между вселенными нарушилось, и он не мог точно знать, сколько времени на самом деле утекло с тех пор, как он общался с сестрой в последний раз. Вполне вероятно, что ее уже нет в живых. В таком случае вся его миссия не имеет смысла.

 Но он обязан хотя бы попытаться спасти ее. Это его долг.

 Мимо продолжали пролетать миры. От быстро сменяющихся картинок у него зарябило в глазах, и он потянулся опустить шторку на смотровом окошечке...

 Рука его застыла в воздухе. Он понял, что прибыл на место.

 То, что удавалось разглядеть сквозь окошечко теперь, трудно поддавалось пониманию. Это был непонятный ландшафт, к тому же темнота делала его почти неразличимым. Над землей царила беспросветная и необъятная чернота, в которой болтался тускло мерцающий бледно-красный шар.