Норфолк увидел, как Франциск прошептал что-то королю Англии на ухо, и оба посмотрели через зал на его сына. Он заметил выражение изумления и недоверчивости на лице давно ничему не удивляющегося француза. Без сомнения, посол рассказал ему о чудачествах астролога, но он явно не был готов встретить что-либо похожее на Захария. Герцог поймал себя на мысли, что самым большим его желанием сейчас было бы, чтобы эти ужасные штаны и камзол оказались на дне гавани Кале. Но в довершение всех бед, теперь оба короля направлялись к ним, и губы Франциска что-то шептали. Норфолк инстинктивно собрался, чтобы исправить положение, но он уже мало чем мог помочь. Весь двор следил за происходящим — всем сразу стало известно, что французский монарх проявил повышенный интерес к знаменитому астрологу из Англии.

Захарий с удивительным изяществом склонился, чтобы поцеловать руку Франциска, а когда поднялся, посмотрел прямо на французского короля. И так же, как много лет назад архитектор Да Тревизи, король Франции ощутил, что от стоящей перед ним фигуры с взъерошенными волосами исходят энергия и сила. Глядеть пристально, глубоко в глаза Захария значило почувствовать, что в мире присутствуют невидимые вещи — фигуры, окутанные туманом, молчаливо движущиеся тени, отдаленные шепоты в полупустых церквях.

— У вас большие познания, — медленно произнес Франциск. — Не поделитесь ли вы частью их со мной?

Захарий опустился на одно колено:

— Мои знания всегда к услугам тех, кто их ищет, Ваше Величество.

Франциск кивнул головой.

— Благодарю вас, астролог, — сказал он.

По дороге из своего дома в Ист Хорсли в поместье Саттон Генри Ниветт думал: «Какой же я дурак. Вот уже два года она замужняя женщина, и тем не менее я не могу упустить самый незначительный повод, чтобы искать встречи с ней. Такая неотвязная любовь никому не приносит добра».

И хотя такие мысли не выходили у него из головы, он настегивал своего коня, потому что только за день до этого к нему дошло известие о том, что Роза Вестон оставила двор и приехала в поместье Саттон из-за недомоганий. Он только что вернулся из поместья своего отца в Норфолк и узнал об этом от слуги.

— Говорят, хозяин, что она не в себе после того, как потеряла своего ребенка!

— Но это было почти год назад, не так ли? — ответил Генри, снимая запыленную в дороге одежду, чтобы помыться; большие кувшины с горячей водой и деревянная лохань уже были принесены в его спальню.

Генри вдруг остановился, расстегнув рубаху только наполовину.

— В таком случае мне лучше посетить поместье Саттон завтра, — сказал он и, заметив, что слуга смотрит на него пристальным взглядом, добавил, как всегда бывало с ним, еще больше выдавая свои чувства:

— Ее муж ожидает этого от меня. Сейчас он находится с королем в Кале.

— О, тогда вы составите ей прекрасную компанию. Без сомнения, она одинока в этом огромном доме.

Генри почувствовал, что его шея и щеки предательски запылали.

— Конечно, если сэра Ричарда и леди Вестон нет в поместье…

— Они там, хозяин.