— Конечно, если сэра Ричарда и леди Вестон нет в поместье…

— Они там, хозяин. Но вы единственный там ее возраста. Я думаю, съездить туда — ваш долг.

Бедный Генри благодарно взглянул на него.

— Я думаю так же, Роб. Как друг господина Фрэнсиса, я обязан сделать это.

Его слуга притворно вздохнул.

— Это будет христианское проявление доброты, сэр.

Он повернулся спиной и нагнулся над лоханью, озабоченно пробуя, насколько горяча вода, чтобы его смущенный хозяин не заметил у него на лице широкой ухмылки.

И вот теперь Ниветт едет через саттонский лес, осталось миновать последнюю дубраву, и перед его взором раскинется замок Саттон. В свежем октябрьском воздухе неподвижные столбики дыма из труб поднимались над покрасневшими редкими листьями деревьев в саду, торчавшими, как указательные флажки. Терракотовая кирпичная кладка особенно хорошо смотрелась на фоне золотого осеннего поля после уборки урожая. Ниветт замедлил ход коня. Разве мог дворец сэра Ричарда не захватить воображение даже глупейшего из смертных?! А именно таковым он и считал себя сейчас — самым глупым и самым надоедливым. И в то же время каждый раз, когда он видел замок Саттон, он ощущал воодушевление. И это началось даже до того, как он впервые увидел Розу и как мальчиком влюбился в нее. Но теперь мысль о том, что она находится в доме — одинокая и подавленная, — заставила его снова поспешить, сердце радостно забилось.

Его принимала в Большом зале леди Вестон, сэр Ричард уехал покататься верхом. У Генри мелькнула мысль, что она как-то необычно взглянула на него, и, когда Роза спустилась по большой лестнице и подала ему свою руку для приветственного поцелуя, он был уверен, что хозяйка дома странно посмотрела на них.

Анна думала: «Как это похоже на мой сон. Они вдвоем, вместе, без Фрэнсиса. Я бы не хотела, чтобы он навещал нас — почему-то это пугает меня».

Но потом к ней вернулось доброе расположение. Изо всех мужчин на земле Генри Ниветт, без сомнения, был самым добродушным, менее всех способным причинить зло, предать или добиваться взаимности у жены своего друга — тут не могло быть ни малейшего сомнения.

— Я был бы очень рад, леди Вестон… и, если вы позволите… могу я пригласить Розу покататься верхом? Я думаю, прогулка на воздухе пойдет ей на пользу и…

Его слова вырвались залпом, он задохнулся и почувствовал, что снова покраснел от смущения.

— Да. Да, конечно.

Но в ее голосе было сомнение и холод от какого-то нелепого страха в крови. Генри уловил интонацию.

— Конечно, если вы считаете, что езда верхом будет слишком утомительна для нее, я…

Это было не похоже на Анну Вестон, но она ответила резко, что удивило даже саму ее:

— Да, это, возможно, слишком утомит Розу. Доктор Бартон прописал ей вести спокойную, размеренную жизнь.

— Тогда Генри может пройтись со мной по Длинной галерее, — сказала Роза. — Обещаю, если почувствую себя нехорошо, я присяду.

Когда они с Генри отошли и их никто не мог услышать, она проговорила:

— Мне кажется, моя свекровь на что-то сердита. Возможно, они поссорились с сэром Ричардом.

— А может быть, это из-за моего приезда. По правде говоря, кажется, она совсем не рада видеть меня. Я чувствую, что вызываю у нее раздражение.

Роза рассмеялась.

— О, Генри, ну как вы можете кого-то раздражать? Добродушнее и любезнее вас нет человека на земле.

— Как безрадостно звучит это для меня. Я не хочу выглядеть глупым, Роза.

Она хотела сказать: «Ты не прав», но слова замерли у нее на устах, потому что они в самом деле всегда думали о нем как о преданной, но не слишком смышленой собаке.