Вспомнив ее слова, Франциск спросил:

— Я умру молодым?

— Нет, Ваша Светлость, но вы и не доживете до преклонных лет. Вы покинете этот мир в среднем возрасте.

— А каков мой удел здесь, в Кале? Мой королевский брат склоняет меня одобрить его женитьбу на госпоже маркизе, но я в нерешительности. Она станет королевой, Захарий? Куда все это приведет?

В первый раз за время разговора сын Норфолка поднял глаза и посмотрел на французского короля. Его лицо сохраняло прежнее отрешенное выражение, лишь черты слегка заострились.

— Ваше Величество, когда я плыл в Кале, с меня на корабле взяли клятву, что я не буду обсуждать с вами будущее Англии.

— Но я хочу узнать только о леди. Если я посоветую Генриху жениться на ней и получать удовольствия, пока он в силах, не совершу ли я грех в очах Господа и церкви?

— Ваша Светлость, я скажу так. Что бы вы ни посоветовали, ход событий не изменится. Маркиза будет носить английскую корону, и закончим об этом. Вы же должны посоветовать то, что вам подсказывает сердце.

— Тогда я скажу, чтобы он женился на ней. Ни один мужчина — особенно король — не должен быть лишен возможности иметь наследника.

— Пусть будет так.

— Но почему она избегает меня? Я не видел ее с тех пор, как приехал сюда. Почему она остается в своих покоях?

Лицо Захария потеряло выражение таинственности, и на нем появилась гримаса шаловливого сорванца. Он положил магическое стекло на стол.

— Ваша Светлость, ваш вопрос не требует помощи магического стекла. Весьма вероятно, что леди может не появиться совсем. Она играет с мужчинами — со всеми мужчинам сразу, даже с величественными принцами. Она будет приветствовать вас, когда сочтет нужным.

Думая о Диане де Пуатье, Франциск вздохнул:

— Почему женщины такие странные существа, Захарий?

— Если бы я знал это, Ваше Величество, я был бы самым могущественным волшебником на земле.

Они рассмеялись, а король прибавил:

— Как повезло Норфолку, что у него есть такой сын, как вы. Я никогда не наслаждался обществом другого человека в такой степени с тех пор, как… Я даже не могу вспомнить с каких пор. Вам разрешено остаться здесь днем, чтобы мы могли подольше наслаждаться беседой? Или у вас много дел?

Захарий поклонился.

— Почту за честь, Ваша Светлость. Для меня разговор с тем, кто понимает, чем я занимаюсь, — награда.

Так они провели время, переговорив о многом. Французский король сам подбрасывал поленья в камин, они весело трещали, согревая остывшую от октябрьских ветров комнату, и слуги не беспокоили их. Так же, как и в предыдущий день, уже наступили сумерки, когда Захарий вышел на улицы крепости и направился обратно в башню Бошамп. Но в этот раз он присутствовал на приеме короля Генриха, а всю ночь изучал при свете свечей, какие он только смог найти, жизнь короля Франциска I по своим картам. Он работал всю ночь напролет до следующего утра, пока наконец не заснул за столом, среди бумаг, спустя уже много времени после того, как часы отзвонили полдень. Этот длительный и сложный процесс был затруднен тем, что все необходимые ему книги, за исключением одной, остались дома, в Гринвиче. Однако именно в этом потрепанном томе обнаружил Захарий, что созвездие Девы правило на небесах, когда в провинции Коньяк вошел в мир сын мрачного кузена Людовика XII, который в силу замечательных личных качеств стал королем Франции. Формула-схема жизни Франциска I была завершена. Оставалось только начисто переписать ее.

Он завершил это, когда проснулся в шесть часов — перед тем, как побриться, помыться и надеть прекрасный камзол, вышитый серебряными нитями, — неожиданный подарок отца, присланный ему накануне вечером.