— Госпожа Банастр, — сказал Захарий, — ничто не доставит мне большего удовольствия, чем танец с вами, хотя я должен сознаться, что я вовсе не такой умелый танцор, как вы думаете.

— Доктор Захарий, — ответила она, — быть вашим партнером в любом виде удовольствия для меня отрадно.

И, сделав реверанс, она легко заскользила, доверяясь мелодии. Захарию подумалось, что он никогда не видел такой прекрасной компании: неприязнь и интриги позабылись, Придворные английского и французского королей вместе исполняли самый веселый танец всех времен. Генрих XIII не встал в пару, а, двигаясь среди танцующих, со смехом сдергивал с них маски — последними оставались лишь Анна и французский король. Когда была снята ее маска, она сделала глубокий реверанс, смиренно поднеся руку Франциска к своим губам. Ее опущенные плечи, изгиб спины подчеркивали ее целомудрие. Одним этим жестом она расправилась со всеми слухами, которые мог слышать Франциск — что она якобы не что иное, как властная проститутка. Ее распущенные волосы, украшенные драгоценными камнями, все еще лежали изящными прядями на его руке, когда он помог ей подняться, и одним движением она преобразилась в царственную особу, сверкающую золотом и бриллиантами. Мимолетного взгляда на короля Франции было достаточно, чтобы понять, что он совершенно очарован. Анна подняла голову и повела глазами, и тут они с Франциском рассмеялись.

— Значит, это — знаменитая маркиза, — проговорила Розамунда. — Я никогда раньше не видела ее. Это была умная мысль — подойти к французскому королю в маске. Вы считаете, это она придумала?

— Без сомнения, — ответил Захарий.

Общий танец, наделавший столько шума, кончился, и зазвучала нежная мелодия паваны.

— Как только удалятся Их Светлости, сразу же уйду и я, — сказал Захарий, продолжая танцевать. — Я веду спокойную жизнь простого цыганского парня и не привык к такому бурному веселью.

— И куда вы пойдете, бедный, смущенный, молодой провинциал?

— В свою холодную постель в башне Бошамп. А вы?

— Моя мать дома, у нее простуда, а дом полон размещенных там придворных. Знаете, у нас битком набито народу. Может быть, вы внесете радость в мою жизнь и предскажете мне будущее?

— С удовольствием, — сказал Захарий.

Глядя на нее, он думал, что никогда ничего не хотел так сильно, как вернуться в круглую комнату в башне и лечь в постель с ней. Впрочем, при этом он знал, что, хотя может бросаться в объятия многих страстных девиц, никогда не покинет очаровательную женщину, которая осталась в Англии и ждет его ребенка.

Но он уже не думал об этом, когда раздался легкий стук в дверь и появилось нахальное личико Розамунды.

— Я думала, что никогда не доберусь сюда, — сказала она. — Улицы забиты возвращающимися домой.

— Томас Уатт видел вас?

— Нет. Только Фрэнсис Вестон — он входил в башню, направляясь играть в кости.

— Он — человек надежный. Фрэнсис больше предан азартным играм, нежели женщинам. Он ничего не скажет.

— Почему вы боитесь Уатта?

— Он — брат моей жены и никогда не испытывал ко мне особой приязни.

— Господи, если вы тот тип мужчины, который непрерывно рассказывает о своей женушке, то я пойду. Нет ничего хуже подобных мужчин.

— Есть, — сказал Захарий, разражаясь громким хохотом.

— И кто же это?

— Мужчина, который говорит, что вы похожи на его мать.