— Тогда я прошу тебя отбросить всю свою неприязнь ко мне. Я ничего не могла с собой поделать. Я совсем упала духом, когда потеряла ребенка. Фрэнсис, люби меня снова, как прежде, пожалуйста.

От добродушной веселости Фрэнсиса не осталось и следа, и по его щекам неожиданно заструились слезы.

— Не плачь, родной, не надо, — утешала Роза, прижимая его к себе и пряча лицо у него на груди. — Я больше не огорчу тебя ни за что на свете.

Нетерпеливым движением руки Фрэнсис вытер глаза.

— Каким слабохарактерным идиотом я должен тебе казаться. Все потому, что я так люблю тебя, что мои чувства — одновременно и благо для меня, и проклятие. Когда мы отдаляемся друг от друга, я чувствую себя несчастным. А еще хуже — когда ты сердишься. Я готов был сделать все, чтобы доказать, что больше не люблю тебя, и тем не менее не смог. Мне кажется, нас связывает какая-то невидимая нить. Я знаю, что бессмысленно растрачиваю жизнь, но любовь к тебе делает меня самым бережливым человеком на свете.

Он поцеловал ее, прижавшись мокрой щекой к ее щеке и ощутив на губах соленый привкус ее слез, и в этом было столько отчаяния, что внезапно в нем вспыхнуло желание.

— Пойдем, — прошептал он. — Не будем терять время.

— Что случилось? — спросила она с озорной улыбкой.

— В последние два месяца я не спал с женщиной.

— А я — с мужчиной.

Он весело взглянул на нее, и слезы на его лице высохли.

— Тогда, бедная одинокая женщина, позвольте вам продемонстрировать несколько замечательных движений, которые, может быть, приведут вас в восторг.

— Ты обучился этому в Кале?

— Нет, у одной маленькой замужней развратницы.

— Надо же!

— У нее рыжая грива цвета кровавого заката, а глаза подобны цветущим лугам Кумберленда. Не догадываешься, о ком я говорю?

— Возможно, — сказала Роза, и, продолжая смеяться, они отправились в спальню, и в тот же вечер, не прибегая к помощи эликсира доктора Захария, она забеременела опять.

И вот она проснулась холодным январским утром, рядом с безмятежно спящим отцом ее ребенка, слыша, как Нэн Сэвил шепчет ей:

— Тихо, не разбуди Фрэнсиса. Мы должны хранить строжайшую тайну.

Как только Роза встала, и прежде, чем она успела что-нибудь накинуть поверх ночной рубашки, Нэн Сэвил взяла ее за руку и вывела из спальни, приложив палец к губам и жестом показывая, что они должны действовать очень тихо. В передней Нэн сказала:

— Ты должна сейчас же одеться в приличное утреннее платье.

— Но зачем? Еще темно. Разве утро наступило?

— Да, уже пробило четыре.

— Нэн, что происходит? Куда мы пойдем?

Ошеломленная Роза заметила, что Нэн не только уже одета, но и лицо ее подкрашено.

— Мы идем к маркизе.

— В такой час?

— Да. Мы должны сопровождать ее.

— По какому поводу?

— По поводу ее свадьбы.

— Свадьбы?

Роза опешила. Насколько ей было известно, Рим не дал согласия на развод, и королева Екатерина все еще оставалась законной женой Его Светлости.

— Да, — внятно повторила Нэн.

— Но почему так? Тайно! В темноте!

Нэн повернулась и посмотрела Розе прямо в глаза.

— Потому что принц Уэльский растет у нее в животе. Больше свадьбу откладывать невозможно.

Роза недоверчиво покачала головой. Итак, свершилось. Именно ночью, когда большинство людских душ воспаряют в грезах и в снах, чести Екатерины, дочери королевы Кастилии, будет нанесен последний роковой удар, и Анна, дочь кентского рыцаря, отпразднует окончательную победу.