— Это она, — кричала Мэг, плача и смеясь. — Я знаю. Это моя госпожа Кэтрин.

Каменная винтовая лестница, которая соединяла галерею с Привратной башней, наполнилась возбужденными криками, когда Анна и обе ее служанки бежали к входной арке. И уже не было никаких сомнений, потому что группу возглавлял Уилл — собственный гонец Вестонов, — а из-за занавесей паланкина выглядывало очень бледное и усталое, но возбужденное лицо Кэтрин.

Анна побежала навстречу, крича:

— Радость моя! Радость моя!

А Кэтрин, увидев ее, откинула занавеси паланкина и закричала:

— Мама!

И Анна остановилась в изумлении, потому что Кэтрин не просто была располневшей в ожидании ребенка — она была огромной.

— Девочка моя, как ты могла решиться на путешествие в таком положении?

— Мама, я сделала это ради Жиля. Я не опоздала?

— Нет, дорогая, сейчас он придет.

Не помня себя от радости, шут изо всех сил, как мог, спешил к ним. Но он тоже был поражен размером живота Кэтрин.

— О, Кэтрин. Вы проделали такую дорогу ради меня?

— Да, да, старое пугало. И, ради Бога, помоги мне спуститься, у меня очень болит спина.

Когда она медленно прошла через главный вход и осматривалась вокруг после многолетнего отсутствия, воды, в которых жило ее дитя, вдруг изверглись из нее, и она стояла в изумлении в центре все увеличивающейся лужи.

— Мама, тряска в дороге подействовала на малютку. Я думала, что хотя бы доберусь сюда спокойно.

— Какой сейчас у тебя срок? — В голосе Анны было легкое сомнение, потому что на преждевременные роды было мало похоже. Кэтрин горделиво похлопала себя по животу.

— Глядя на мои размеры, ты сама можешь решить.

Мать обняла ее — насколько смогла. — Какой прекрасный подарок ты привезла! Мой внук родится в поместье Саттон.

— Да, — лицо Кэтрин слегка исказилось. — Можно я пройду в свою комнату? Мне кажется, он начинает выбираться. — Ужасная гримаса пробежала по ее лицу. — Нет, я, пожалуй, лучше пойду в комнату сэра Джона Роджера: пусть плод его трудов увидит свет там.

— Можно я поиграю тебе на лютне, Кэтрин? — попросил Жиль, нелепый, но желающий доставить удовольствие.

И она поняла его.

— Да, немного. Ты можешь сидеть за дверью, но, когда мне надоест, ты должен будешь уйти.

— Да, госпожа.

Он поцеловал ей руку, и мать повела ее вверх по лестнице. Мэг поддерживала ее с другой стороны, а Джоан шла сзади со шваброй, так как воды все еще текли. Через плечо леди Вестон бросила Жилю:

— Жиль, пошли Коука в Гилдфорд за повитухой и доктором Бартоном. Побыстрее!

Но в действительности не было никакой необходимости в спешке, потому что, удобно устроившись в кровати сэра Роджера — где, как она не скрывала, Роджер лишил ее невинности, а теперь должен был родиться его ребенок, — Кэтрин не начала рожать немедленно, а смогла еще полакомиться прекрасным ужином из фазана. Жиль весело играл на лютне в коридоре за дверью, а повитуха — чистоплотная, уважаемая жена фермера, знающая подход к молодым матерям — спокойно поужинала форелью, барашком и пирогом с дичью.

Было около одиннадцати часов, когда Кэтрин действительно начала чувствовать родовые схватки, и всю ночь она усердно трудилась. Символично, что на рассвете большие нежные руки повитухи помогли скользкому маленькому тельцу выйти из тела матери, и доктор Бартон, находившийся тут же в комнате, произнес:

— Леди Роджерс, у вас прекрасный джентльмен.