— Леди Роджерс, у вас прекрасный джентльмен. Очень славненький молодой человек.

— Мальчик? — сказала Кэтрин, устало откидываясь на подушки. — Тогда назовем его Жилем.

— Пойду сообщу вашей матери добрые новости, — сказала повитуха, торопливо выходя из комнаты, чтобы обрадовать обитателей замка, которые тоже не спали всю ночь. И уже через несколько минут большие пивные кружки и бокалы были подняты за здоровье господина Жиля Роджерса, шут Жиль плакал от радости, а леди Вестон держала в руках своего первого внука, смотря на него влюбленными глазами и издавая звуки, которые бабушки издавали века до нее и будут издавать во все грядущие века.

— И я надеюсь, сэр Ричард, что это уменьшило вашу нелюбовь ко мне.

Сэр Ричард Вестон и сэр Джон Роджерс сидели в трактире «Зеленый человечек» в Ричмонде, преодолев первую часть пути в поместье Саттон.

— Да, сэр Джон, — утвердительно сказал Ричард. Он выпил больше обычного и несколько подобрел. Более того, даже несмотря на всю его иронию, ему определенно нравилась компания зятя, которого последние три года он совершенно игнорировал, бесконечно устав от своего отношения к побегу дочери. Сэр Ричард спросил:

— Вы любите ее?

— Очень. Это очень счастливый брак. И теперь, когда мы наконец встретились, сэр, я хочу подписать с вами контракт, передающий ей все мои сбережения и недвижимость в случае моей смерти.

Ричард, вдруг почувствовав благородство, ответил:

— Но я же должен дать вам приданое.

Джон Роджерс засмеялся:

— Немного поздновато, сэр Ричард. Лучше проявите заботу о внуке.

— У вас есть ребенок?!

— Нет, пока нет, но, когда я покидал дом, чтобы присутствовать на суде, она уже была на сносях.

— Тогда давайте помолимся о безопасных родах. Человеку моего возраста совсем не пристало быть без внуков.

— А она будет очень хорошей и доброй матерью, потому что все эти три года она относилась к моей дочери Алисе как к собственному ребенку.

Они подъехали к замку Саттон в полдень следующего дня, и мысли о скором отцовстве настолько засели в мозгу Джона, что он мог поклясться, что ему в этом тихом летнем воздухе слышится крик ребенка. Но сэр Ричард тоже услышал его и удивленно взглянул на своего зятя:

— Что это?

— Похоже на плач младенца.

Не говоря больше ни слова, они перешли на галоп, чтобы быстрей преодолеть расстояние до замка. Их встретил привратник, расплывшийся в улыбке:

— Добро пожаловать домой, господин. Добро пожаловать после долгих лет отсутствия, сэр Джон.

— В доме младенец? — спросил сэр Ричард.

Улыбка швейцара стала еще шире:

— Да, сэр, ваш внук — Жиль Роджерс!

Ричард еще никогда не видел, чтобы человек так стремительно двигался, как сэр Джон в тот момент. Он соскочил с лошади и, как был, в верховой одежде, преодолел внутренний дворик и устремился в дом. И его крик: «Сын! Сын!» — повторился эхом от терракотовых кирпичных стен внутреннего двора замка Саттон. Жиль Коук, услышав стук, начал открывать средние ворота, но успел приоткрыть дверь только наполовину, когда сэр Джон пролетел мимо него, замедлив шаг, только чтобы спросить:

— Где они? — И побежал дальше по лестнице в восточное крыло.

— В вашей старой комнате, сэр, — крикнул ему Коук вслед.

Там он их и нашел. Огромные голубые глаза Кэтрин, округлились от изумления: как это он оказался здесь, а ребенок, как две капельки воды похожий на сэра Ричарда, спал в колыбельке и выглядел розовощеким и здоровым, что очень волновало его родителей, ибо едва ли тридцать младенцев из каждой сотни доживало до своей первой годовщины.