— Давай убираться отсюда, пока мы не повстречались с другими недружелюбными местными обитателями.

Я все еще по-прежнему с силой сжимал ее в своих руках, видно сказывался адреналин и страх. Поэтому мне пришлось разжать руки, тем самым давая ей шанс отойти от меня. Но она стояла все на том же месте, держала меня за плечи и пытливо глядя мне в глаза.

— Хорошо, давай уйдем. — Она сделала шаг и поморщилась от боли.

Инстинктивно я подхватил ее.

— Что ты с собой сделала?

— Ааа! Это мое колено. Должно быть, я сильно ударилась.

Я нахмурился.

— Когда?

— Когда упала.

Я раздраженно покачал головой.

— Ты еще упала? Серьезно, ты рискуешь собой на каждом шаге.

— До встречи с тобой я была сильной независимой женщиной. — В ее голос послышались напряженные нотки.

— Может, ты не женщина гор, — сказал я, не желая снова с ней спорить. Я не хотел сейчас переживать из-за того, что с ней случилось. Она ничего для меня не значила. Как только снег растает, она возвратиться в город. Сейчас мне нужно просто разрядить обстановку, общаться легко.

— О, горы привыкнут ко мне через какое-то время и полюбят меня. Все так делают.

Да, бьюсь об заклад, что ее любили все. Рассердившись на ее слова, что ее любили все, обнял за талию, чтобы она смогла на меня опереться.

— Вот так, навались на меня всем своим весом.

Она ковыляла на одной ноге, большую часть ее веса поддерживал я. Мы медленно поднимались в гору, но мне было приятно находиться рядом с Катриной, наши тела идеально синхронизировано двигались вместе. Всякий раз, когда что-то попадалось нам на пути, и мы шли не в ногу, она стискивала зубы от боли. Это напоминало мне наши перепалки с того самого момента, когда я вытащил ее из машины. Каждый раз, когда мы сходили с ума друг от друга, она чувствовала боль от моей грубости.

Я сожалел, что в мастерской вел себя с ней, как последний мудак. Она застала меня врасплох, я не знал, как мне реагировать, когда Катрина увидела мою скульптуру. Конечно, это была она в дереве, но я не предполагал насколько хороши мои художественные навыки, что она сможет себя узнать. Возможно, у меня имеются определенные способности. Я был настолько потрясен, что она узнала себя, и был так обескуражен и смущен, что неоправданно набросился на нее, тем самым причинив боль. Я не хотел, чтобы она поняла, что запала мне в душу с того самого момента, как я только вытащил ее из машины.

— Знаешь..., — я не мог найти подходящих слов, чтобы каким-то образом объяснить ей, что произошло в мастерской. Вернее, я не мог сказать о чувствах, потому что даже не предполагал, как это сказать. Мало того, я не думал, что когда-нибудь смогу сказать нечто подобное. Но, по крайней мере, порядочным я все же мог быть. — Прости меня. По поводу того, что произошло в мастерской. Я никогда никому не показывал свои скульптуры. И я еще не закончил.

— Я тоже извиняюсь, что подглядывала. В следующий раз я постучу, хорошо?

Она улыбнулась, и в глубине моего живота заискрились и заструились искры по всему телу. Как такое возможно, что женщина может вызвать такую химическую реакцию у противоположного пола только улыбкой — это просто немыслимо!

— Тебе нужно отдохнуть, чтобы двигаться дальше?

— Нет, я могу продолжить идти. Давай поскорее вернемся в хижину, и может ты сможешь сделать мне потом еще один тот напиток, бутылку которого припрятал.

Впереди я заметил камень, и понял, что не хочу увидеть еще одну гримасу боли у нее на лице, поэтому обхватил ее руками и водрузил себе на плечо. Она завизжала от удивления, потом засмеялась своим хрипатым, как галька, сексуальным, уверенным смехом, который мне очень нравился.