— Я не продаю свои работы, — коротко сказал я.

— О-о, тогда что ты с ними делаешь?

Я не стал поворачиваться к ней лицом.

— Я разбиваю их и использую потом на дрова.

— Что? Почему?

Я не ответил, некоторое время стояла полная тишина.

— Почему бы тебе не продавать их?

— Ты начинаешь что-то продавать, если тебе нужны деньги. Мне не нужны.

— Но почему ты не хочешь оставить их себе?

— Ты оставляешь себе, хранишь что-то, если это ценишь. Я не ценю эти куски дерева.

— Но скульптура, над которой ты сейчас работаешь, очень красивая. Странно тратить столько времени на такую вещь, а потом ее сжечь.

— Всему в этом мире суждено сгнить и превратиться в пепел, в конце концов, Катрина.

— Да, но как ты можешь разрушать то, во что вложил столько любви и души?

И у меня перед глазами всплыли воспоминания, покареженный металл, разрывающий плоть, которую я создал и любил. Образ был настолько яркий, что мне захотелось заткнуть рот кляпом. Я повернулся к ней лицом.

— Ты должна поднять свое колено. Ложись здесь и положи колено на стул.

— Ладно.

Мне казалось, она предполагала, что я помогу ей спуститься на пол, обхватив за талию и поддерживая. Вместо этого, я обхватил ее за талию и под колени, поднял на руках.

Положил на пол, желая продлить этот момент. Когда я отпустил ее, почувствовал, как ее тело расслабилось на полу, будто она приглашала меня присоединиться. Инстинкт подтолкнул меня к этому моменту близости с ней, но что-то внутри меня остановило от следующего шага. И правда заключалась в том, что она меня пугала.

Кофе закипел, пузырясь на плите.

— Один лекарственный кофе почти готов, — сказал я, отходя от нее.

— Ты тоже будешь пить? Я не хочу пить в одиночку.

— Да. Выпью с тобой.

Я нашел в шкафу запасную сколотую чашку и наполнил ее кофе, затем добавил по рюмке виски в каждую, вручив ей хорошую чашку.

— Спасибо.

Я почувствовал себя неловко, не зная, куда девать, поэтому включил радио, чтобы послушать новости о погоде.

— Знаешь, я поймал сегодня утром форель.

— Поймал? Ну, я ужасно проголодалась, думаю, мне придется ее попробовать.

— Я приготовлю ее на улице, иначе нам придется жить с этим запахом несколько дней. Если ты голодна, я сейчас же положу ее на огонь.

— Ну, ты можешь сначала выпить кофе.

— Нет, и так сойдет. Выпью на улице. Мне все равно нужно развести огонь.

Мне необходима была причина, чтобы убраться подальше от нее. Мой аппетит к ней рос, как и страх перед тем, насколько сильно я ее хотел. Но прежде, чем я вышел за дверь, мое внимание привлек голос диктора по радио:

«Доброе утро, Скалистые горы! Через несколько минут как раз будет полдень, и у нас имеются для вас отличные новости от Национальной метеорологической службы. Недавний зимний буран, который принес сильный снегопад в долины и центральные горы, как и ожидается продолжится в ближайшие 24 часа. Снегопад вызвал серьезные перебои на дорогах, привел к закрытию школ в нескольких графствах. Мы все знаем, что если закрываются школы в Колорадо, то значит дела обстоят плохо, да?

Кроме того, департамент транспорта Колорадо сообщает, что дороги начнут очищать в следующие 24 часа, когда туман, висящий над нами, начнет рассеиваться. Сильный туман до сих пор не позволял дорожным бригадам убирать не только выпавший снег, который обрушился на нас за эти несколько дней, но и дороги, закрытые из-за лавины, спустившейся с Догвуд Пасс. Там полный бардак, но конец уже виден, и, в конце концов, весна не за горами!»

— Итак... похоже, я скоро смогу исчезнуть с глаз твоих.