— Знаешь, что, ты просто сконцентрируйся на чистке ужасно пахнущей рыбы, у которой все еще имеются глаза, которые смотрят на меня, а я расскажу тебе о себе. О себе до тех пор, пока я не врезалась здесь в деревья.

Она была полна энтузиазма, будто хотела рассказать мне историю своей жизни. Я не мог представить себе ничего хуже, чем ответить ей взаимностью.

— Нет! Не стоит мне ничего рассказывать, — резко произнес я.

Она была шокирована и смущена моей вспышкой гнева.

— Но… Я хочу.

— Да, но не стоит. Я не хочу. Я не хочу слушать ни о тебе, ни о прошлом, ни о том, как ты добралась до этих деревьев, бежав от какого-то парня через перевал Догвуд…

—  Я же говорила, что почти не знаю его.

— Я знаю, что ты говорила. Послушай, я не хочу снова тебе грубить, я знаю, что вел себя грубо с тех пор, как ты только появилась здесь, но если ты хорошо подумаешь, то поймешь, что я хочу дистанцироваться от того, кем я был до того, как пришел на эту гору. Иначе меня бы здесь не было. Поэтому я не хочу выслушивать историю твоей жизни, потому что не смогу ответить взаимностью. По крайней мере, не сейчас.

Я снова покопался в огне. Катрина смотрела на пламя и искры, которые поднимались вверх, и мне захотелось взглянуть на выражение ее прекрасного лица. Я заставил себя отвернуться.

— Все, что я могу тебе предложить — это форель в данный момент.

Ее взгляд скользнул по мне, и она улыбнулась, как невинное дитя. Счастливо. Я был рад, что не испортил очередное наше общение своими ужасными манерами.

— Хорошо. Я согласна. Но тебе придется хорошенько приправить эту форель, потому что последняя форель, которую я ела, была на вкус как вода из ручья.

Я запрокинул голову и расхохотался. О, Катрина. Неужели, гора, действительно, привела тебя ко мне?19.

Катрина— Ладно, ты сделал форель на вкус как... рыбу.

Кейд снова засмеялся, и это было просто великолепно. Он выглядел еще более сексуальнее в расслабленном состоянии, когда был довольным. Он забрал фольгу с моих колен и высыпал остатки в огонь. У меня сердце екнуло, как только его рука коснулась моего бедра.

— Нельзя оставлять здесь остатки еды. Медведи придут ночью и будут лакомиться. Я научился этому на своем горьком опыте.

— Похоже, у тебя здесь много пушистых друзей. Ты когда-нибудь сталкивался с кем-нибудь на двух ногах?

— Не совсем. Дальше, выше по горе, живет Бо, но обычно здесь только я и дикие животные, если я не езжу в город.

— Должно быть, трудно было привыкнуть жить среди диких, опасных животных?

— Не опаснее, чем жить среди людей. — Его губы искривились. — На самом деле, здесь даже безопаснее.

— Итак... город. Думаю, завтра мы поедем в город. Ты проследишь, чтобы мой кусок металлолома отбуксировали с горы.

Кейд посмотрел на меня, а потом в сторону ручья. Он потер колено, чего я раньше за ним не замечала, о чем-то размышляя.

— Прежде чем мы куда-нибудь отправимся, давай попробуем вылечить твое колено.

— Как? Я точно знаю, что с ним случилось. Я уже так стукалась на работе, и со временем оно само заживет.

— Пойдем к ручью.

— Что? Я не войду в ледяную воду!

— Да. Я так не думаю. — Он улыбался во все тридцать два белых, прямых зуба.

Этот человек был загадкой. Он принимал ледяные ванны в ручье, хотя был горячий источник, жил в маленькой хижине, ел из жестяных банок, и все же заботился о себе в физическом плане.