Камилла пожелала Вайолет спокойной ночи и уединилась в своей комнате. Она знала, что не уснет. Решила занять себя разбором привезенных из Бостона вещей. Наугад открыла первую коробку. В ней оказались диски с их любимой музыкой.

Роберт обожал музыку. Он фанатично выискивал в музыкальных магазинах редкие записи, собирая свою фонотеку. Они любили включить музыку негромко, когда возвращались домой после работы. Камилла неспешно готовила под музыку, они ужинали и садились в гостиной, тихо разговаривали, случалось, что и любили друг друга под музыку, в приглушенном свете…

Камилла смотрела на огромную коробку, в которую месяц назад бережно упаковала коллекцию дисков, и не понимала, зачем ей все это теперь. Как будто слух и чувство прекрасного были только у Роберта и ушли вместе с ним.

Она вспомнила, что иногда даже ревновала Роберта к этой музыке. Он мог нежно пресечь ее болтовню, когда хотел насладиться любимым фрагментом. Бывало, разыскав и купив долгожданный диск, он уединялся в своем кабинете, закрывая дверь изнутри, и мог не выходить часами, ставя диск вновь и вновь.

Камилла никогда не высказывала недовольства и отчаянно стремилась слушать музыку его ушами, понимать его сердцем, чтобы не разочаровать своего разборчивого возлюбленного. А теперь, наедине с коробкой, доверху набитой музыкальными шедеврами, она не желала послушать ни один из них. Она отодвинула эту коробку.

Рука потянулась к другой, поменьше. Там, в оберточной бумаге, покоились их семейные фотографии в рамочках. Камилла бережно развернула верхнюю. Это был их свадебный портрет.

— Ты самая красивая невеста на моей памяти, — произнесла в тот день мама.

— Вот уж не думал, что городской парень сможет сделать тебя счастливой! — сообщил отец.

— И ты поедешь с ним в Бостон, сумасшедшая! — воскликнула Дэйзи, которая сама вскоре перебралась не куда-нибудь, а во Францию.

Камилла не могла припомнить, как же отнеслась к ее браку Вайолет, да и какое это имело теперь значение!

Официально они с Робертом были мужем и женой меньше года.

— Это только в первый миг невыносимая боль. Не делай из этого трагедию, любимая, — прошептал ей Роберт, перед тем как навсегда закрыть глаза.

Эти слова звучали в ее голове, когда она очнулась в больнице, чувствуя мучительную боль каждой клеточкой своего тела, своей души. Эти слова заставили ее выполнить свой гражданский долг в суде, подняться с больничной койки, стремительно пойти на поправку. И эти же слова начали преследовать ее в ночных кошмарах, когда она вышла из больницы.

Камилла презирала слабость во всех ее проявлениях. Поэтому она заставила себя собрать вещи и вернуться в Уайт-Хилл. Настало время предпринять очередной шаг, так решила она в завершение непростого дня.

Она проснулась от ощущения нежного поцелуя на своих губах. Этот поцелуй казался таким настоящим.

Камилла, не открывая глаз, сделала глубокий вдох. До нее донесся запах Пита. Ночной и свежий, как роса. Она протянула руку и дотронулась до него.

В темноте комнаты она увидела его. На Пита падал лунный свет из окна. Он сидел на краю ее постели.

— Я боюсь, Пит, — шепнула Камилла.

— Конечно, ты боишься. Человеку свойственно бояться всего нового, — проговорил он, склонившись к ней.

— Почему я чувствую себя такой виноватой? Как можно стыдиться того, что я не умерла вместе с ним? И я сержусь на него постоянно.

— Почему, Камилла?

— Если бы он не пытался оказывать сопротивление нападающим, мы были бы живы, оба… — прошептала она.

— Ты не знаешь этого наверняка.