Боркью сморщился. Ему была явно неприятна моя неполноценность. Но все же он хотел получить внятный ответ, а потому полез в карман пиджака и извлек на свет божий ручку и скомканный листок бумаги.

— На. — Он бросил мне ручку и бумагу так, как бросают кость собаке. — Пиши.

Действуя на свой страх и риск, я написала: «Не понимаю, о чем вы говорите. Я гуляла по саду сегодня утром, но никого, кроме Корби, со мной не было». С трудом сдерживая дрожь в руках, я отдала бумажку Боркью. Удастся ли мне протянуть время? В горле было так же сухо, как, наверное, в пустыне Гоби. По лицу Боркью я догадалась, что мой ответ его не удовлетворил. Впрочем, этого и следовало ожидать…

— Я же сказал: за вранье можно схлопотать… — Боркью угрожающе двинулся к столу. — Там больше некому было прятаться… Ты ведь сегодня за хозяйку в доме, а, милашка?

Его неожиданно игривый настрой, сменивший угрозы, и сальная улыбочка заставили меня сжаться в комок. Я сидела, как маленький котенок, которого можно запросто пнуть или нацепить на хвост консервную банку. О, если бы этим Боркью и ограничился… Но его взгляд… Этот знакомый до боли похотливо-сальный взгляд повергал меня в пучину безумия, в пучину прошлого, о котором я мечтала забыть…

А Боркью продолжал двигаться на меня, расставив свои огромные руки, с блуждающей улыбкой на лице. Меня тошнило, я готова была потерять сознание при одной мысли о том, что со мной хочет сделать этот человек…

— Ну что ты так съежилась, моя красавица? Неужели я тебе ни капельки не нравлюсь? А вот ты мне — совсем наоборот. Может, развлечемся? Я думаю, что после этого у тебя пропадет всякое желание рассказывать Иво гадости о его непорочной невесте. А? Потому что тогда заговорю я и непременно расскажу о том, что Дона Даггот, эта маленькая дрянь, развратничала под носом у Иво… Что она заигрывала со мной, а потом… Догадайся, что было потом?

Мне не нужно было догадываться. Похотливый взгляд Боркью рассказал мне обо всем лучше любых слов. Дурнота подкатывала к горлу, тело стало таким слабым, что я почти не чувствовала его. Что же мне делать? Эта мысль билась в затуманенной голове, как раненая птица. Но ответа на этот вопрос мой измученный разум не находил, как ни старался. А Боркью придвигался все ближе. Я уже чувствовала на своих щеках его тяжелое дыхание, от которого моя кожа застывала, как под дуновением ледяного ветра…

Страх, немыслимый страх и отвращение — вот что чувствовала я в ту минуту. Я понимала, что тянуть время бесполезно. Иво уехал надолго, и едва ли он догадывается о том, что здесь происходит. Я мучительно жалела о том, что не настояла на своем, что не рассказала ему все до того, как он ушел… Но прошлого не вернуть. Я понимала: все кончено. Если это случится со мной сейчас, я больше не смогу жить. Но сил к сопротивлению, увы, не было. Да и что я могла сделать — ведь Боркью гораздо сильнее меня…

От него исходил какой-то отвратительный запах, запах потной и душной постели, запах похоти, грязи и гнили. Внезапно до меня дошло, что этот человек был мертвецом. Настоящим покойником, который по какой-то удивительной случайности все еще бродит среди людей и причиняет живым боль.

Как ни странно, но мое разыгравшееся воображение помогло мне изменить отношение к ситуации. Я видела перед собой уже не насильника, а покойника, и почему-то последний пугал меня гораздо меньше. И когда Боркью протянул ко мне свои руки, я отпрянула и потянулась к подставке для ножей. Пара секунд — и нож оказался в моих дрожащих руках…

— Боркью, омерзительный подонок! — что было сил закричала я.