Они поддерживали ничего не значащую беседу, и разговор замирал всего несколько раз. И даже тогда молчание не было тягостным, разбавляемое позвякиванием серебряных столовых приборов и фортепианной музыкой Гектора Гайтера, доносящейся из лампового радиоприемника.

Итан был практически уверен, что уже видел эту комнату на одном из мониторов Пилчера. Если он не ошибался, камера была вмонтирована в штукатурку в углу потолка над кухонным буфетом.

Он знал наверняка, что когда собираются трое или больше человек, спецы Пилчера по надзору уделяют наблюдению за таким сборищем особое внимание.

В этот самый миг за ними наблюдали.

Мужчины против женщин.

Тереза и Меган вскоре захватили Парк-плейс и Променад.

Итан и Брэд сосредоточились на инфраструктуре – железных дорогах, коммунальных службах, водопроводных станциях.

Около девяти тридцати Итан положил крошечный металлический башмачок на Променад.

Засим последовало банкротство.

Тереза и Итан отправились домой.

На улице не было никого, кроме них двоих.

Сверчок стрекотал из динамика, спрятанного в кустах, мимо которых они прошли, и Итан поймал себя на том, что притворяется, будто сверчок настоящий. Будто все это настоящее.

Тереза потерла локти.

– Хочешь, дам тебе свою куртку? – спросил Итан.

– Я в порядке.

– Милая супружеская пара, – сказал Бёрк.

– Пожалуйста, никогда так со мной не поступай, дорогой.

– Не поступать как?

Она снизу вверх взглянула на Итана в темноте.

– Ты знаешь.

– Не знаю.

– Поверхностная беседа. Заполнение тишины всякой чепухой. Я занимаюсь этим каждый божий день и буду продолжать делать то, что мне велят. Но я не могу заниматься этим с тобой, такого я не вынесу.

Итан мысленно вздрогнул. Гадая, есть ли поблизости микрофон, который улавливает эту беседу. Судя по его ограниченному опыту в горе и изучению отчетов наблюдателей, он знал, что услышат ли беседу, ведущуюся на улице, или не услышат – вопрос везения. Даже если их разговор записывался, не похоже, чтобы Тереза открыто нарушала какое-то правило. Но она подступила опасно близко к сумрачной территории. Она признавала странность ситуации и выражала вслух неудовлетворение тем, как тут обстоят дела. По крайней мере, последний обмен репликами тянул на рапорт.

– Веди себя осторожнее, – сказал Итан почти шепотом.

Тереза выпустила его руку и остановилась посредине улицы, уставившись на него глазами, на которые начали наворачиваться слезы.

– Рядом с кем? – спросила она. – Рядом с тобой?

Он спустился по лестнице и взял трубку.

– Простите, что так звоню поздно, – сказал Пилчер.

– Да ничего. Всё в порядке?

– Нынче вечером я перемолвился словцом с Аланом. Он сказал, что вы с ним были сегодня в морге.

– Да, он был весьма услужлив.

– Это нелегко, – сказал Пилчер. Голос его стал хриплым, будто он начал плакать. – Итан, вы должны кое о чем узнать.