– Это нелегко, – сказал Пилчер. Голос его стал хриплым, будто он начал плакать. – Итан, вы должны кое о чем узнать.

Северо-Западный университет,

Чикаго, 2006

Аудитория на тысячу мест была полна, и огни, сияющие из оркестровой ямы, слепили глаза.

Двадцать лет назад после чтения лекции при полном аншлаге он был бы в экстазе ближайшие несколько дней, но он давно уже оставил волнение позади. Этот лекционный тур, если не считать сбора столь необходимых средств, не приблизит его к завершению работы. В последнее время ему хотелось лишь одного – быть в своей лаборатории. Ему оставалось провести в этом мире лишь семь лет, и следовало считать каждую секунду.

Когда аплодисменты стихли, он выдавил улыбку, поднял глаза от своих записок и положил руки на кафедру.

Вступление он мог произнести по памяти. Дьявол, он мог бы произнести по памяти все, это была десятая и последняя лекция цикла.

Он начал:

– Приостановленная жизнедеятельность – это не концепция науки двадцатого века. Не мы ее изобрели. Она принадлежит, как и все великие загадки мироздания, самой природе. Возьмем семя лотоса. Оно все еще может давать ростки спустя тринадцать сотен лет. Споры бактерий, открытые в пчелином улье, идеально сохраняются и жизнеспособны спустя десятки миллионов лет. И не так давно ученые из Уэстчестерского университета успешно оживили бактерию, которая двести пятьдесят миллионов лет была замурована в соляных кристаллах глубоко под землей. Квантовые физики, похоже, намекают на возможность путешествия во времени, и, хотя это интригует, их теории применимы лишь к частицам на субатомном уровне. Настоящее путешествие во времени не нуждается в пространственно-временных туннелях или конденсаторах временных потоков.

В аудитории прошелестел смех. Эта фраза всегда заставляла смеяться.

Он улыбнулся всем лицам, которые не мог видеть.

Как будто их там вообще не было.

Не было ничего, кроме спрессованной энергии, огней и жара огней.

– Настоящее путешествие во времени уже здесь, – сказал он, – оно было тут целую вечность, происходило в природе; вот туда мы, ученые, и должны смотреть.

То была сорокапятиминутная презентация, и в течение всего времени его мысли витали где-то в других местах – в крошечном городке Заплутавшие Сосны, в Айдахо, который все больше и больше ощущался домом.

С его коллектором Хавьером, который пообещал доставить десять новых «рекрутов» к концу года.

С последней фазой его исследований и предстоящей продажей их результатов военным – продажей, которая полностью покроет все грядущие расходы.

Закончив лекцию, он принялся отвечать на вопросы; люди выстроились в очередь к микрофону, установленному перед центральным проходом.

Четвертый вопрос задала студентка-биолог с длинными черными волосами. То был неизбежный вопрос, рано или поздно задававшийся после каждой его лекции.

– Большое спасибо, что пришли сюда, доктор Пилчер, – сказала она. – То была высокая честь – несколько дней принимать вас в кампусе.

– Это честь для меня.

– Вы много говорили насчет медицинского применения приостановки жизнедеятельности – об использовании консервации для того, чтобы поддержать жизнедеятельность пациентов с травмами до тех пор, пока те не смогут получить надлежащее лечение.