– Смывайся, Кромс! Быстрее!

Кромс выбежал из комнаты, хлопнув дверью, и в коридоре послышался его топот.

– Как трогательно, – сказал Паоле. – И что теперь, Адамберг? Мы стоим друг против друга, у обоих оружие. Вы целитесь мне в ноги, я вам – в голову. Если вы первый попадете в меня, я все равно выстрелю, правда ведь? У вас нет ни единого шанса. Пальцы у меня сверхчувствительные, хладнокровие – абсолютное. В данной ситуации, когда все зависит от техники, ваша приоткрытая дверь в бессознательное ничем вам не поможет. Наоборот, она замедлит вашу реакцию. Вы повторили ошибку, которую совершили в Кисельево? Любите гулять в одиночестве? Пришли сюда один, как тогда на мельницу? Знаю, знаю, – добавил он, подняв свою огромную ручищу. – Ваш эскорт скоро будет здесь.

Он взглянул на часы, потом сел.

– У нас в запасе несколько минут. Я еще успею догнать молодого человека. За эти несколько минут я хочу узнать, как вы на меня вышли. Я не имею в виду сегодняшний вечер и сообщение этого дурака Армеля. Вы ведь знаете, что ваш сын дурак, верно? Я говорю о вашем позавчерашнем визите, когда вы жаловались на шум в ушах. Вы уже все знали, я уверен в этом, потому что постоянно чувствовал, как ваша голова сопротивлялась моим рукам, отвергала их. Вы уже были не со мной, вы были против меня. Когда вы догадались?

– В склепе.

– А как?

Адамбергу было трудно говорить. Воспоминания о склепе, о ночи, которую он провел рядом с Вéсной, все еще выводили его из равновесия. Усилием воли он заставил себя думать о Вейренке, о том, как открылась дверь, как он пил коньяк из бутылочек Фруасси.

– Маленькая кошка, – произнес он наконец. – Которую вы хотели раздавить.

– Да. Не успел. Но я это сделаю, Адамберг. Я всегда держу слово.

– «Я убил маленькую кошку. Просто придавил сапогом. Мне не давало покоя, что ты заставил меня спасать эту тварь». Так вы сказали.

– Точно.

– Кромс вытащил котенка из‑под груды ящиков. Но как он мог узнать, что это кошка? Ведь ей было всего неделя от роду. В таком возрасте кота от кошки с первого взгляда не отличишь. Лусио знал, и я тоже. А еще вы, доктор. Потому что вы ее лечили. Никто другой не мог этого знать.

– Да, – сказал Паоле, – теперь понятно, где я ошибся. А когда до вас дошло? Сразу, как только я это сказал?

– Нет. Когда я вернулся домой и опять увидел кошку.

– Медленно думаете, Адамберг. Так уж вы устроены.

Паоле встал, и в этот момент раздался выстрел. Изумленный Адамберг увидел, как тело доктора оседает на пол. Пуля попала в живот с левой стороны.

– Я целилась в ноги, – произнес смущенный голос мадам Бурлан. – Но, бог мой, я так плохо стреляю.

Маленькая женщина подошла к распростертому на полу доктору, который тяжело дышал. Адамберг поднял его пистолет и вызвал скорую помощь.

– Он, по крайней мере, не умрет? – спросила она, слегка наклонившись и разглядывая раненого.

– Думаю, нет. Пуля попала в кишечник.

– Это всего только тридцать второй калибр, – сказала мадам Бурлан так просто, словно уточняла размер платья.

Паоле взглядом подозвал комиссара.

– Скорая помощь сейчас приедет, Паоле.

– Не называйте меня Паоле, – отрывистым голосом приказал врач. – С тех пор как владычеству проклятых пришел конец, перестали существовать и Паоле. Они спасены. Они могут уйти. Вы поняли, Адамберг? Они могут уйти, потому что они свободны. Наконец‑то свободны.

– Вы убили их всех? Всех Плогойовицев?

– Я никого не убивал. Истребить чудовищ не значит совершить убийства.