– В таком случае, Жослен, вы и сами не человек.

– Ну, не совсем. Но теперь я – человек.

– Вы их всех истребили?

– Пятерых полноценных. Остались две жеваки. Им не под силу восстановить то, что я разрушил.

– Я знаю только троих: Пьера Воделя‑Плога, Конрада Плёгенера и фрау Абстер‑Плогерштайн. Плюс еще ноги Плогодреску, но это старая история.

– В дверь звонят, – робко произнесла мадам Бурлан.

– Это скорая помощь, откройте.

– А если это не они?

– Это они. Открывайте, черт возьми.

Маленькая женщина послушно удалилась, опять ворча себе под нос и понося полицию.

– Кто это? – спросил Жослен.

– Соседка.

– Откуда она стреляла?

– Понятия не имею.

– Losa sreca.

– А двое других, доктор? Еще два человека, которых вы убили?

– Я никого не убивал.

– Еще два чудовища, которых вы уничтожили?

– Самый сильный из всех, Плоган, и его дочь. Они были ужасны. Я с них начал.

– Где это произошло?

Вошла бригада скорой помощи, они поставили на пол носилки, открыли свои сумки. Адамберг знаком попросил дать ему несколько минут на разговор с раненым.

– Где?

– В Савонлинне.

– Где это?

– В Финляндии.

– Когда? Еще до Пресбаума?

– Да.

– Плоган? Это их теперешняя фамилия?

– Да. Вейкко и Леэна Плоган. Самые страшные из всех. Он потерял власть.

– Кто?

– Я не произношу его имя.

– Значит, Петер Плогойовиц.

Жослен утвердительно кивнул.

– Там, в Хайгете. Все кончено. Его род угас. Скоро вы увидите, как умрет дерево на Хэмпстедском холме. И пни вокруг его могилы в Кисельево тоже сгниют.

– А сын Пьера Воделя? Он ведь тоже Плогойовиц, да? Почему вы его не тронули?

– Потому что он просто человек. Родился без зубов. Проклятая кровь достается не каждому отпрыску.

Адамберг выпрямился, но врач схватил его за рукав и притянул к себе.

– Поезжайте туда и взгляните, – попросил он. – Вы в курсе дела. Вы поймете. Я должен удостовериться.

– Взглянуть на что?

– На дерево, оно растет на Хэмпстедском холме, к югу от часовни. Огромный дуб, который посадили в тысяча шестьсот шестьдесят третьем году, это год его рождения.

Ехать смотреть на дерево? Выполнять бредовое желание Паоле? Может быть, он верит, что Плогойовиц продолжает жить в этом дереве, – так же как племянник верил, что сущность его дяди продолжает жить в теле медведя?

– Жослен, вы отрезали ступни девяти покойникам, вы зверски убили пять чудовищ, вы замуровали меня в этом чертовом склепе, вы использовали и обманули моего сына, вы собирались убить меня.

– Да, знаю. И все‑таки поезжайте и взгляните на дерево.

Адамберг замотал головой, то ли от омерзения, то ли от усталости, и подал знак санитарам, чтобы они уносили раненого.

– О чем это он? – спросила мадам Бурлан. – О семейных неприятностях, да?

– Совершенно верно. Откуда вы стреляли?

– Из коридора, через дырочку.

Мадам Бурлан мелкими шажками проследовала в коридор, ведя за собой комиссара, и отодвинула одну из висевших на стене гравюр. В этой стене, вернее, тонкой перегородке было проделано отверстие диаметром три сантиметра, через которое в зазор между двумя коврами можно было увидеть комнату с роялем.

– Это наблюдательный пост Эмиля.