Лиам остановился.

– «На этом заканчиваю свое письмо. С любовью, Элеонора».

– Магические предметы? – спросила я.

– Пара старых дистанционных пультов управления, – ответил Лиам с улыбкой. – Они несколько лет пролежали у Мозеса и за это время напитались магией. Она может различать их цвета.

Я наблюдала, как он аккуратно складывает письмо и убирает его в конверт.

– Ты думал о том, что было бы, если бы ты покинул Новый Орлеан?

Он посмотрел на меня, какое то время обдумывая ответ, затем убрал письмо обратно в коробку.

– Я не готов сдаться. Но да, мне бы хотелось понимать, чего ожидать. Если мы покинем Зону.

Я немного разволновалась из за того, что у него появлялись мысли об отъезде. А также из за того, что он думал о нашем совместном отъезде, хотя в то же самое время это меня обрадовало. «Интересно, ожидает ли он от меня того же? Моей готовности покинуть Новый Орлеан?»

Я прожила здесь всю свою жизнь. Я руководила магазином, который основал еще мой прадед, похоронила здесь своего отца, когда его забрала у меня война. Мои воспоминания о нем связаны с этим местом. Иногда я даже ощущаю запах его одеколона, слышау его голос, чувствую его объятия. И даже когда снова пришла война, я смогла победить хаос, нужду и страх, потому что, пока я остаюсь здесь, какая то его часть остаётся со мной.

«Могу ли я оставить это все позади?»

– Моя связь с городом не так сильна, как твоя, – сказал Лиам. Иронично, ведь его семья, Куинн и Арсено, жила здесь многие поколения. – К местности да, но не к городу. И я готов оставить это все в воспоминаниях.

Он скрестил руки на груди, посмотрел в сторону и нахмурился, всматриваясь в пространство, как будто что то обдумывал или решал.

– И магия для меня не так привычна, как для тебя. Для Элеоноры. Для Бёрка. Поэтому я иногда представляю, что могло бы быть. Что, если магия – это то, что мы тоже можем оставить позади.

– Похоже, ты не оставляешь себе выбора, – произнесла я. – Я имею в виду, что, если опыт Элеоноры не уникален, ты можешь потерять свою силу или чувствительность к ней, когда уедешь.

И я сама не знаю, как к этому относиться. «Почувствую облегчение от того, что мне не придется нести это бремя? Или грусть от того, что больше не буду девушкой с даром?» когда то я прятала свою магию, полагая, что она плоха по своей сути. Затем я стала использовать ее тайно, потому что несмотря на то, что мое отношение менялось, она все еще оставалась запрещенной. Сейчас она часть того, кем я являлюсь – плохая или хорошая. «Кем я стану без нее?»

– Это сложно, – сказала я, и он обнял меня за плечи, привлекая к себе.

– Сложно, – согласился он, затем пальцами приподнял мой подбородок, чаруя своими голубыми глазами, мерцающими золотыми искорками по краю, словно драгоценности.

– Иногда вопросы могут быть очень сложными, а ответы на них оказываются очень простыми. Иногда нам уже достаточно того, что у нас есть.

Он поцеловал меня, и мне захотелось на один краткий миг остаться здесь навсегда.

* * *

Поскольку у Таджи намечался отгул, мы отправились в Квартал, чтобы открыть «Королевские Ряды».

В качества транспорта использовалась Скарлет. Мы нашли ее еще до происшествия на Бель Чейзе, красный «Форд» 1940х годов выпуска с округлыми линиями, который кто то почти полностью восстановил, и она все еще верой и правдой служит нам. В районе заднего колеса у нее имеется полоса чернильно черного цвета, след, оставленный огненной фейри. Но она работает как часы, и я считаю этот след еще одним ее достоинством.

Все еще было ранее утро, но в городе уже установились жара и влажность.