Воздух вырывается из носа, пока бегаю по его лицу глазами.

— Лю-ба… — тянет предупреждающе, глядя исподлобья и сильнее сжимая

мою талию.

— А у тебя их что, много? — пытаюсь сбросить с себя его руки.

— Кого их? — рыкает, неподвижный, как гора.

Кусая потрескавшуюся губу, выпаливаю:

— Телок!

— Ты сама в это веришь? — требует раздраженно.

Не знаю!

— Я видела тебя, — повторяю упрямо. — С твоей репортершей.

Его челюсти сжимаются, но с ответом он опять не спешит!

Это током ударяет по нервам и придает каких-то бешеных сил.

— Уберите руки, Александр Андреевич, — прошу дрожащим голосом, выворачиваясь.

— Успокойся… — бормочет хрипло. — Нет у меня никого. Только ты.

— Отпусти, Саш! — взвизгиваю, ударяя его кулаками по непробиваемой

каменной груди. — Больно… — шепчу, пряча от него лицо.

Хватка на моей талии мгновенно слабеет, но я все еще в плену его рук и

его тела. Я в плену его запаха, который кажется родным. Я не могу

согласиться на меньшее. Не могу!

— Отпусти, — слышу угрожающий голос Глеба за его спиной.

— Скажи ему, пусть исчезнет… — шепчет Романов, прижимаясь губами к

моему виску. — Иначе я за себя не ручаюсь.

— Глеб… — лепечу в панике, прекрасно зная, что бывает, когда эти двое

ссорятся. — Не надо… я… я сама…

Его сопение наполняет комнату, но еще упрямее то сопение, которое

обжигает мой висок. Перестав дышать, молю своего брата выполнить мою

просьбу. Если они подерутся опять, я просто умру…

Чертыхнувшись, он выскакивает за дверь и с грохотом прикрывает ее за

собой, оставляя нас одних.

— Умница… — поощряет Романов, щекоча губами мою скулу.

Глава 54. Люба

Упираюсь ладонями в его грудь и толкаю, упрямо глядя на его кадык. После

секундных раздумий стальная рука все же освобождает мою талию.

Пячусь, оставляя между нами два метра, и эти шаги даются с трудом, будто

меня тянет обратно невидимая сила. Натянув на ледяные пальцы свитер, складываю руки под грудью. Расставив ноги, Саша кладет свои на бедра, глядя на меня из-под своих густых прямых бровей.

— Как ты меня нашел?

— Фокус, — отвечает, снова осматривая меня с головы до ног.

Мои ноги в плотных бордовых колготках вызывают тик в уголке его полных

губ. Подняв глаза к моему лицу, гипнотизирует меня ими, прежде чем

сказать:

— Поехали со мной.

Мое сердце кричит “да”, с ним куда угодно. Но я слишком хорошо помню, что чувствовала тогда. Три дня назад. Пустоту и одиночество! Поэтому не

могу довериться ему вот так, с разбега и без оглядки.

— Куда? — смотрю на него, сквозь песок в глазах.

— Ко мне.

— У тебя… слишком людно, знаешь, я… — сглотнув, смотрю в белую

безликую стену. — Я лучше останусь здесь…

— Не останешься, — прерывает. — Если хочешь, чтобы я повесил на дверь

своего дома табличку “не беспокоить”, то я ее повешу.

— Ты не понимаешь… — трясу головой. — Я… не могу. То есть, совсем.

Никогда… — пытаюсь объяснить, но мои слова больше похожи на

бессвязную бурду. — Твоя сестра… она в курсе? — смотрю на него с

надеждой, что это не так.

Ведь такое возможно?!

Сделав глубокий вдох, отвечает:

— Не знаю.