блеющая перепуганная дура, и он тоже об этом знает…

— И кто такой? — игнорируя мой ответ, сканирует глазами толпу за моей

спиной.

— Не твое дело… — шевеля присохшим к небу языком, пытаюсь не упасть

со своих дрожащих ног.

Я не знаю, на что он вообще способен, но я думаю, что… он в состоянии

испортить жизнь кому угодно, если задастся такой целью.

— Так кто такой? — повторяет, подхватывая пальцем кончик моего хвоста.

Прочистив горло и прижав к скачущему сердцу сумку.

— Тебе что, больше никто не дает, раз ты за мной таскаешься? — пытаюсь

всколыхнуть свой гнев, выплевывая ему в лицо.

Оно каменеет от злости, когда цедит:

— С тобой только отсталый ляжет. Думаешь, я не узнаю, кто этот лох?

Положенный по расписанию звонок вдруг ударяет по коридору, и этого

достаточно, чтобы его внимание на секунду покинуло меня, и шумящая

ушах кровь спасает меня.

Выхватив из его пальцев свой хвост, дергаюсь в сторону и молниеносно

смешиваюсь с толпой, находясь на грани самой настоящей истерики.

Но уже добравшись до остановки, я понимаю, что моя паника становится

неконтролируемой! Просто не понимая, куда мне двигаться в пространстве, я двигаюсь по парку, в котором полно снеговиков и детей, и в котором…

почти месяц назад мой любимый мужчина спас меня от взбесившегося

добермана.

Опустившись на скамейку, зажимаю между колен ладони и глотаю слезы, которые накатывают волнами.

Я вдруг понимаю, что не смогу справиться с этим сама!

Мне нужно… нужно рассказать ему, иначе я снова наделаю каких-нибудь

ужасных дел. И мысли о том, как он на это отреагирует пугает больше всего

на свете. Вдруг он решит, что не хочет делать наши отношения…

официальными.

Боже…

Наши отношения…

Я все еще не понимаю, что вообще они из себя представляют, хотя точно

знаю, что гораздо большее, чем неделю назад.

Холодный ветер кусает мокрые щеки. На часах нет еще двенадцати дня, но

я не могу ждать пяти вечера, иначе просто сойду с ума. Терзаясь и стягивая

с руки зубами варежку, набираю его номер и кусаю до боли губы, когда

второй гудок обрывается и мне в ответ приходит автоматическое

сообщение:

“Я занят, перезвоните позже”

Но вслед за ним я тут же получаю следующее:

“Совещание в ректорате. Что-то срочное?”

Глажу экран пальцем, думая о том, что он невыносимо рациональный. В

его жизни все налажено, как часы, тогда почему он женился на той

блондинке, а потом развелся? Он любил ее? А меня? Он женился на ней, и

пустил ее в свою жизнь. Это прожигает меня насквозь дикой ревностью. Он

хотел строить с ней семью? Чего он вообще хочет от жизни?!

Я не знаю… мы знаем друг друга так мало. В последние дни мы только и

делали, что узнавали друг друга, но только тем способом, который не

отвечает на все эти вопросы, но когда я не отвечаю в течение тридцати

секунд, он пишет:

“Люба?”

“Все нормально. Это случайно вышло”, — пишу, потому что не хочу его

отвлекать.

“Это как?”, — получаю спустя полсекунды.

“Телепатически”, — набираю, сквозь дрожащую улыбку.

“А если серьезно?”, — допытывается он.

Застонав, выдыхаю в серо-синее небо.

“Сегодня ты слишком серьезный”, — пишу, закусив губу.

В ответ он молчит. Это печалит и радует меня одновременно.

Когда окружающий холод начинает забираться под одежду, понимаю, что

просто не могу вернуться домой.