Пена для бриться, запах его туалетной воды и его одежды, аромат зубной

пасты в его дыхании…

— Я пойду, — вяло выбираюсь из его рук и надеваю шапку.

Обернувшись через плечо, тихо спрашиваю:

— Пока?

Прижав к губам кулак, Саша наблюдает за мной, не произнося ни слова.

Это смущает, потому что его глаза, как два прожектора, кружат по моему

лицу.

— Пока, — кивает, и я начинаю выбираться из машины.

Но даже находясь в другом конце учебного корпуса, я чувствую, что он где-то рядом.

Может быть это и лишило меня всех защитных барьеров! Потому что целый

час бездумно пялясь в свой билет, я все же признаю, что отправилась в

первую пятерку чертовски поспешно. Но хуже всего то, что, вымолив у

пожилого профессора четверку с проклятым минусом, я вырываюсь из

аудитории и, сделав два шага в сторону, встречаюсь глазами с

насмешливым лицом Касьянова.

И эта насмешка такая ледяная, что мне на секунду становится страшно.

Но это ровно до того момента, как я понимаю, что кроме нас двоих здесь

еще двадцать человек…

Я не боюсь…

Не боюсь.

Сглотнув, деревенею, выпрямляясь, как струна, и решаю не бежать, даже

когда он отталкивается от стены и направляется ко мне. Ведь бешеные псы

чувствуют страх! А во мне его слишком много…

Глава 46. Люба

Мечась глазами по беспечным лицам своих одногруппников, расправляю

плечи, хоть мне и хочется скукожится. Его худощавая фигура нависает надо

мной, как тень, глаза осматривают толпу за моей спиной, пока говорит:

— Какие люди.

Сделав шаг в сторону, собираюсь его обойти, но Касьянов преграждает

дорогу, упираясь рукой в стену

— Дай пройти… — требую упрямо, опуская лицо, потому что его глаза

шарят по нему, становясь вдруг колючими и цепкими, будто он увидел

привидение.

— Че, не надоело прятаться, как мыши? — цинично тянет он, вдруг хватая

меня за подбородок.

Хлопнув его по руке, оборачиваюсь, боясь привлекать внимание и понимая, что прямо здесь он мне ничего не сделает, и его атаки на мои социальные

сети — просто несчастная мелочь в сравнении с тем, что в моем телефоне

есть контакт, который делает мою жизнь невероятно насыщенной и без них.

Это греет мою душу! Мне даже не нужно делиться этим с кем-то! Мне

просто достаточно знать это самой!

Но когда вновь смотрю на Касьнова, его глаза горят каким-то пугающим

огнем.

— У тебя что, мужик появился? — со сталью в голосе спрашивает он, глядя

на мою шею, где неугомонный рот Романова вчера оставил огромный

засос.

Мой страх такой осязаемый, что его можно есть!

Он видит это на моем лице, которое за секунду покрывается пятнами, и я

никак не могу это остановить. Я безнадежна настолько, что просто молчу, осознавая — Касьянов последний человек на Земле, которому стоило бы

знать о нас с Сашей. То, что он вцепится в это, как питбуль, просто

оглушает меня, приводя в ужасную панику, от которой потеют ладони. Ведь

я и Романов — это секрет! И я совсем не против, потому что не хочу, чтобы

все вокруг перемывали кости ему или мне. Его работа и его достижения… в

них он вкладывает всю свою энергию. Потому что гений биоинженерии! Он

замдекана, и грязные лапы Касьянова где-то рядом с ним пугают меня

даже больше его горящего злостью взгляда…

— Нет… — мой голос сипит, а сердце колотится.

По его скуластому лицу расползается улыбка, но она не затрагивает глаз, поэтому выглядит чертовым оскалом.