– Где ты ее нашел?

– Это Луи. Обычно он нанимает прислугу. Луи, кажется, переманил ее из какойто из гостиницы в городе. Свободных поваров не было.

– А кто нанимал твоего повара в Париже?

– Луи. Он в этом разбирается лучше, чем я. Он всегда сам набирает кухонный персонал. И сейчас он выбрал прекрасную повариху. Тебе нравится, как она готовит? Возьми еще печенья.

– Больше нельзя. Я буду слишком толстая.

– Сейчас ты в отпуске. Она не нуждалась в уговорах.

– Как видишь, – сказала она, протягивая руку за очередным печеньем, – я не страдаю отсутствием аппетита. Единственное, что меня смущает, это моя фигура.

Во время десерта они остались одни: Этьен отпустил прислугу и попросил, чтобы их не тревожили.

– Знаешь, в тебе иногда просыпается дворянская спесь, когда ты разговариваешь с прислугой.

– Нет, меня воспитывали иначе. Моя мать никогда не придерживалась аристократических норм поведения, поощряла свободу выбора.

– Все же ты оставался в браке вопреки ее советам.

– Пока я не встретил тебя, это не имело значения. Мы с Изабель жили каждый своей жизнью.

– Скажи мне, что ты счастлив, – тихо попросила Дейзи. К ней вернулось беспокойство, когда он с такой легкостью произнес эти слова «жить своей жизнью».

Они сидели в столовой, одни за огромным столом, слишком большим для двоих. Свет лампы был направлен на потолок, и это увеличивало высоту комнаты. По сравнению с обстановкой его парижской квартиры герцог необычно смотрелся в этой большой комнате, украшенной оружием, с низкой грубой мебелью. До Парижа было семь тысяч миль. Не захочет ли он вернуться к своему обычному стилю жизни, если поедет в сверкающий огнями Париж? Этот вопрос мучил Дейзи.

– Счастье – слишком слабое определение для моего теперешнего состояния, – сказал он спокойно. – Скорее это полная удовлетворенность. Много путешествуя по миру, сам не зная зачем, я фактически искал тебя.

– Хорошо, что ты меня нашел. А теперь скажи мне, тебе нравится мое платье к обеду? Вещи от Душе я буду надевать в других случаях. А в этом наряде я чувствую себя превосходно.

– Ты очаровательна. Моя ночная рубашка тебе очень идет.

Простая белая рубашка подчеркивала бронзовый цвет кожи и черные волосы Дейзи. Ее губы были вишневокрасными.

Герцог сидел с бокалом коньяка в руке и откровенно любовался этой восхитительной женщиной.

– Луи привез из твоего дома нарядов больше чем достаточно, но я рад, что ты выбрала к обеду именно этот. Правда, Аделаида бы тебя не поняла, Валентин, наверное, тоже. Они любят собирать людей вокруг себя. А мне нравится быть с тобой наедине.

– Если бы у меня не было моей семьи, о которой я беспокоюсь, мы бы поставили забор в долине и полностью отгородились от внешнего мира.

– Я не хочу сегодня думать о твоей семье и вообще ни о чем, кроме нас с тобой, – сказал герцог. – Давай еще немного побудем только вдвоем. Завтра мы обязательно должны съездить в город. Нужно проверить телефон и телеграф. Но это все завтра.

Перед тем как подняться наверх, Этьен хотел проверить, как чувствуют себя лошади на новом месте.

– Я скоро вернусь, – сказал он, отодвигая стул и помогая Дейзи подняться.

– Я пойду с тобой.

– Тогда мы захватим длинное пальто. Твой коротенький жакет поверх ночной рубашки не сохранит ноги в тепле.

Он взял шерстяное пальто из гардероба и надел на Дейзи.

– Чтобы моя девочка не замерзла, уже становится холодно.

– Я стала ленивой после четырех пирожных, – сказала Дейзи, когда они вышли во двор.

– Тебе не обязательно идти. Подожди меня в постели.

– Нет. Я хочу, чтобы ты потом проводил меня в постель, отнес туда на руках, не оставлял одну, чтобы ты любил каждый мой волосок и каждый палец, каждый мой вздох.