– Нет. Я хочу, чтобы ты потом проводил меня в постель, отнес туда на руках, не оставлял одну, чтобы ты любил каждый мой волосок и каждый палец, каждый мой вздох. Поцелуй меня.

Так он и сделал.

По пути в конюшню они останавливались несколько раз и страстно целовались под ночным небом, усыпанным бриллиантами звезд. Осенний воздух был прохладным, но сердца были согреты любовью, и им не было никакого дела до остального мира.

– Моя любовь к тебе больше вселенной, – прошептала Дейзи, когда Этьен усадил ее на солому перед открытой дверью в конюшню, откуда хорошо были видны звёзды. – И мне все равно, что сотни поколений де Веков перевернутся в могиле, когда узнают о твоем разводе, мне нет до этого дела. Ты мой.

– Ты не должна думать, что стала причиной развода. Мне следовало сделать это еще много лет назад.

– Мне грустно, – сказала Дейзи, – когда я думаю о том, что в твоем мире брак со мной для тебя, аристократа, позор.

– Бог мой, Дейзи, не смей даже думать об этом. – Он нежно поднял ее подбородок и сказал: – Ты для меня самая большая радость, самое большое счастье на свете.

Ее глаза казались огромными в лунном свете.

– Ты женишься на мне только… потому что… ребенок?

– Нет, никогда, хотя конечно… фу, черт! – Он начал сначала: – Я женюсь на тебе не изза ребенка, а потому, что ты самое главное в моей жизни. Я не могу представить себе жизнь без тебя. – Он вздохнул, его руки скользнули вниз к ее ладоням. – Хотя я надеюсь, что у тебя хватит терпения дождаться моего развода и нашей свадьбы. Это не может тянуться вечно.

– Мы могли бы пожениться сегодня, сейчас, – сказала Дейзи. Она внимательно смотрела на него, в голосе была какаято торжественность.

– Скажи как? – коротко спросил герцог.

– У нас, абсароки, свои боги. Они очень доброжея лательны, особенно к любящим.

– Я согласен, – мягко сказал Этьен, понимая, что Дейзи предлагает ему тот брак, который признается культурой ее народа.

– Я беру тебя в мужья. Я говорю это сейчас, и это навеки. – Казалось, ее теплое дыхание согревает холодный осенний воздух, тело было близким и теплым, а лицо светилось любовью.

– Я беру тебя в жены, и это навеки. – Он обнял ее за плечи, наклонился к мягким, теплым губам. Доброжелательные боги абсароки присутствовали при этом обряде – в ветре, в синем небе и темноте ночи, – боги, которые охраняют абсароки от неизвестных демонов и известных врагов, боги, которые любят народ северных равнин.

– Да будет так, – сказала Дейзи, закрепляя обряд.

Следующие недели были трогательной идиллией, это было время душевного отдыха и сближения двух людей. В один из таких дней они покупали одежду для будущего ребенка, и Дейзи заколебалась при входе в фешенебельный магазин для богатых родителей.

– Скажи, что ты покупаешь одежду для подарка, – предложил Этьен. Позже, когда они переносили многочисленные пакеты в экипаж, Дейзи сказала со слабым беспокойством:

– Ты видел, как они шептались, когда мы уходили. Что они подумали обо мне?

– Я то же подумал бы, ведь ты запиналась и краснела.

– Надо было уйти!

– Но тогда бы у нас не было всех этих маленьких вышитых вещичек. Какое имеет значение, что они подумали?

Дейзи резко остановилась и сказала с глубоким вздохом:

– Да, отец говорил мне, чтобы я поменьше интересовалась чужим мнением.

– Превосходный совет, – спокойно ответил герцог. – И теперь у тебя есть одежда для младенца, которую ты хотела.

– У нас есть, не так ли, дорогой?

– Абсолютно так.

– Давай поедем домой и все хорошенько рассмотрим, – сказала она веселым голосом, уже забыв о неприятных минутах в магазине.