— Отец оказался прав. Он предупреждал меня, что я делаю ошибку, что ничего хорошего из этого брака не выйдет и я буду жалеть об этом. Но кто будет обращать внимание на советы, если страстно влюблен?

— Очевидно, что не ты, — усмехнулась Бетани. — Да ты и не должна была. Не родительское это дело — выбирать пару своему ребенку. А что, собственно, старина Сэм имел против Гранта? Я могла бы понять, если бы ты подцепила, бездельника и шалопая. Но врач, пользующийся уважением… Оливия, не такой уж это мезальянс.

— Но мне это не позволили увидеть, вокруг меня было море фантазий, цветов, шампанского и прочей мишуры, которая не дала мне возможности трезво оценить свой брак. Я открыла глаза и поняла, что реальная жизнь не собирается подстраиваться под мои девические грезы, а кое-какие неприятные события уже произошли.

— Какие события?

— Разные, — бросила Оливия, пытаясь уйти от ответа.

Но Бетани не собиралась сдаваться.

— Оливия! Мы друзья и не должны отгораживаться друг от друга отговорками. Ты, кажется, забыла, что до недавнего времени я и близко не приближалась к «Спрингдейл» и только Оливия Уайтфилд, суперуверенная, суперуспешная бизнес-леди, которой удается делать деньги из воздуха и держать на плаву благотворительные организации города, и особенно больницу, привлекла меня сюда.

— Ну, что, скажу одно: он был слишком предан своему делу и ради больных был готов на все. Сколько вечеров, и перед нашей свадьбой, и после нее, я провела в ожидании, когда он позвонит или объявится, как обещал! Но на первом месте всегда была больница.

— И все-таки, — спокойно сказала Бетани, — ты должна была знать, что значит стать женой врача.

— Это говоришь ты, тридцатилетняя женщина. Но девушка двадцати лет, влюбленная и избалованная, не хотела быть второй. Я считала, что если бы Грант любил меня так, как любила его я, он поставил бы меня на первое место.

— Но он только начинал карьеру и считал, что поступает, как и должен поступать настоящий врач.

— Все студенты-старшекурсники медицинских колледжей перегружены, Бетани, но им все же удается найти время и для развлечений.

— И ты не поняла, что он не такой, как все?

— Нет, к тому же я верила, что раз мы поженились, заставлю его жить по-моему. Я хотела сделать наш дом таким уютным и теплым, чтобы он рвался домой, ко мне…

— Ты ему изменила?

— Нет, не изменила. Он, был одержим своей работой, а я вела себя как ребенок, у которого отняли любимую игрушку. И, самое ужасное, я стала дико ревновать его к тем, кто часто общался с ним — чаще, чем я, — особенно к женщинам-медикам. Я поняла, что он любит меня не так, как я, — с горечью проговорила Оливия. — Если бы он любил, никогда не бросил бы меня так, тем более тогда.

— Я все-таки не понимаю, что ты считала любовью… А сейчас, — Бетани выпрямилась на стуле и посмотрела через левое плечо Оливии, — не оборачивайся. Если твой бывший муж похож на свои фотографии, то сейчас он направляется к одному из столиков. И с ним Джоан Боулс.

— О Боже! — Оливия готова была провалиться сквозь землю.

— Уйдем?

— И дать повод думать, что я сбежала? Ни за что! Пусть уходят они, если ему не нравится моя компания!

— Пока он еще тебя не увидел, — сказала Бетани. — Слишком поглощен Джоан, которая, лезет из кожи вон, чтобы его внимание было приковано к ней, и преуспевает в этом.