— Скажи это своему старику. Не я начал швыряться оскорблениями. И пусть, прекратит пьянку. Его может хватить удар.

— Папа! — забеспокоилась она и переключила внимание на отца. Он сидел, тяжело опираясь на стойку, его дыхание было шумным, а цвет лица — багровым. — Тебе дать лекарства?

— Да, — пропыхтел он. — Что он здесь делает, Оливия? Скажи мне, он лжет, что сегодня вечером уходит с тобой? Скажи мне, что ты не попалась на его удочку во второй раз!

— Отец, у нас деловая встреча. Мы договорились поужинать вместе, вот и все. — Оливия передала отцу стопку бумаг. — Вот, возьми это и просмотри. Если что-то окажется непонятным или захочешь что-нибудь обсудить, оставь мне сообщение, я тебе позвоню. А лучше отдохни.

— Ты права, Оливия, — сдался Сэм.

— Я не задержусь надолго, — пообещала она, провожая его до парадного входа.

Когда Оливия вернулась на кухню, Грант стоял у выходящей в сад двери.

— Да, — сказал он, глядя на цветы, — вижу, что ничего в принципе не изменилось. Твоя вчерашняя лекция о собственной независимости тем вечером всего лишь попытка доказать себе, что ты ни от кого не зависишь, но стоит Сэму сказать тебе: «Прыгай!», ты все еще спрашиваешь: «Высоко?»

— Он пожилой человек, Грант, — устало проговорила она. — И ты, как врач, видишь, что он болен. Да, я живу в своем собственном доме и у меня есть личная жизнь, но это не означает, что я забыла про отца, и какой бы он ни был — я имею в виду характер, — по-своему он, и только он, меня любит и заботится обо мне. Как же мне его не уважать?

— Думаю, это любовь собаки к любимой косточке.

— Он мой отец, — снова повторила она. — Он беспокоится за меня и не хочет видеть меня обиженной.

— Поужинать вместе с тобой значит причинить тебе безмерную боль?

— Если ты намерен поучать меня дальше, нам не стоит идти ужинать, я и так уже потеряла аппетит.

Грант повернулся к Оливии, его рот упрямо сжался, напомнив ей, как бывший муж и прежде упирался по какому-нибудь поводу.

— Ни за что на свете, Оливия! Что и когда мне делать, я сам буду решать. Собирайся — и пошли, пока еще не поздно осуществить наш план.

Во время поездки по городу они не обменялись и парой слов. Он крепко держал руль своей супермодной машины, желто-коричневая кожаная обивка и каждая деталь которой кричали о богатстве хозяина.

Оливии хотелось спросить, куда он ее везет, но, глянув на его суровый профиль, она отвернулась к окну и стала следить за мелькающим пейзажем. Подъехав к реке, он повернул налево и вырулил на извилистую дорогу к «Амбассадору», самому роскошному отелю Спрингдейла, где славился своим меню и дизайном ресторан «На берегу».

— Я думала о более скромном месте, — сказала Оливия, усаживаясь за столик с видом на водопад.

— Они принесут тебе хоть бутерброд с колбасой, если ты хочешь, — угрюмо ответил он. — Лично я съем все, что ты закажешь.

— Например, моего отца? — Оливия решила разрядить грозовую атмосферу шуткой.

На мгновение он оторвался от винной карты, поймал ее игривый взгляд, и улыбка раскаяния тронула его губы.

— Неужели я такой кровожадный? — он подхватил шутку.

— Бываешь, — уточнила она. — Но я к этому привыкла.

— Оливия, когда мы были женаты, ты находила меня другим, хотя с твоим отцом у нас были постоянные трения.